Ван Мэн - Средний возраст

— Незачем больше встречаться. Тот человек смотрит на нашу Ин свысока, говорит, что она слишком необразованна, не знает, где находится Гонконг. На самом деле Гонконг примыкает к нашей провинции Гуандун и управляется английским губернатором, а Ин сказала, что этот город расположен на Тайване и что там гоминьдановская власть… А этого он никак не может вынести. Он ведь литературный редактор, ему подавай «общий язык» с женой, а тут нет даже элементарных географических знаний…

Логика и ирония Хоу Жуя были выше материнского понимания, но главное она ухватила: ее дочь опять не произвела должного впечатления. Страшно расстроенная, она опустилась на большую кровать и забормотала, еще не зная, на кого ей следует обижаться — на того редактора или на дочь:

— Ухаживаете — так ухаживайте как следует, а вы про Гонконг треплетесь! Какое вам дело до этого Гонконга, пропади он пропадом! Больше не о чем говорить, что ли…

Шуфэнь хотела было урезонить свекровь, однако Хоу Ин резко повернулась и ушла в дальнюю комнату, Шуфэнь поспешила за ней. Телевизор все еще был включен, но Линьлан давно уже спала, уткнувшись лицом в подушку. Шуфэнь выключила телевизор, зажгла свет и увидела, что золовка сидит в углу кровати с безучастным выражением на одеревеневшем лице.

Шуфэнь подсела к девушке и взяла ее за руки — руки были холодны как лед. Она принялась растирать их своими ладонями, приговаривая:

— Ин, девочка, не расстраивайся, выбрось все это из головы. Тот человек был староват для тебя! Если бы он и согласился, надо было бы еще как следует подумать… Да и какие твои года! Случаев еще будет сколько угодно…

Тут в комнату вошла мать. Увидев Ин, сидящую с полуоткрытым ртом и устремленным в пустоту взором, она опять расстроилась и принялась ворчать:

— Взглянула бы на себя! Сразу понятно, почему мужчины на тебя не смотрят. При чем тут какой-то Гонконг, по-моему, совсем не в этом дело! Просто увидят такую дохлую рыбу — и сразу отворачиваются. Сколько раз тебе говорила — постарайся быть поживее, а ты все как стиральная доска… Ну кто позарится на такую девку!

Шуфэнь крепко обняла золовку.

— Мама, ну пожалуйста, не надо… — сказала она умоляюще. — Ин и так трудно, а мы ее же и обвиняем!

Мать лишь вздохнула в ответ. Но тут она вспомнила, что дочери идти в вечернюю смену, еще опоздает.

— Ладно, ладно, не буду больше ворчать. А ты поскорее собирайся, а то опоздаешь — премиальных лишат. Только этого не хватало, как будто у нас других неприятностей мало…

После этих слов у Хоу Ин, до сих пор сидевшей безучастно, из глаз вдруг покатились крупные, похожие на хрустальные бусинки слезы. Ин плакала беззвучно, не всхлипывая и не вытирая слезы со щек. Охваченная противоречивыми чувствами, Шуфэнь не выдержала и тоже заплакала.

Вид рыдающих дочери и невестки привел мать в еще большее раздражение. Не до конца расставшаяся с суевериями, она считала, что этот плач предвещает семье новые несчастья. Какой неудачный день — ни одной радостной вести, одни разлады и неустройства!

— А ну, собирайся скорей на работу! — сердито крикнула она. — Не можешь жениха приглядеть, так хоть премиальные-то, премиальные на ветер не бросай! А тебе, Шуфэнь, нечего ее утешать, лучше бы поторопила — иль не видишь, который час?

В комнату вошел Хоу Жуй, уже начавший сожалеть, что так сурово обошелся с сестрой.

— Мама, ты же видишь, в каком наша Ин состоянии. Пусть отдохнет денек! У Эрчжуана наверняка еще не легли, я позвоню на завод и попрошу отгул.

— Верно, пусть останется дома, — поддержала его жена. — Я лягу с ней на нижней постели, постараюсь успокоить.

В матери взыграло природное упрямство. Она заговорила во весь голос, сердитым и обиженным тоном:

— А вы любите вольготную жизнь: не хочу идти на работу — не иду, и вся недолга! Материнские слова для вас что испорченный воздух, да и за спиной меня осуждаете — думаете, не знаю? А ведь я о чем стараюсь? Все о вашем благе, с утра до ночи хлопочу!

Тут и у нее выступили слезы, и она стала вытирать их полой халата. У окруженного плачущими женщинами Хоу Жуя защемило сердце; и почему на таком крохотном пространстве разом собралось столько неприятностей?

Пока Хоу Жуй искал слова, чтобы успокоить женщин, Хоу Ин вдруг сорвалась с места, да так быстро, что ни невестка, ни брат не успели ее удержать. Она метнулась в проходную комнату и, сжавшись в комок, забилась под обеденный стол.

Поспешившие за ней Хоу Жуй, его жена и мать остолбенели. «Рехнулась!» — мелькнуло в голове у каждого из них.

И все-таки, где этот Гонконг? Ведь в «Чудесных приключениях автобуса» действие происходит в Гонконге, и ясно, что он еще не освобожден. А раз не освобожден, значит, там гоминьдановцы. А раз гоминьдановцы, значит, это Тайвань… Ах, у меня нет «элементарных знаний», а ему нужна образованная, которая знает, где находится Гонконг. Откуда же мне знать, ведь в картине не рассказывают, какая там власть…

Я и вправду необразованная, а такие никому не нужны… Но ведь в прошлый раз дядя Цай хвалил меня, говорил: «Ин, ты в стольких вещах разбираешься, я должен у тебя учиться!» Не может быть, чтобы дядя Цай надо мной насмехался. Нет, он действительно думал, что я знаю что-то такое, чего не знает он. О чем у нас шла тогда речь? А, он собирался покупать материю для тети Цю, а я сказала, что трико не так прочно, как габардин, но зато очень подходит для брюк. И еще я сказала, что на пальто лучше взять грубошерстную ткань — у флотского сукна ворс топорщится… Потом я объяснила, что из всех ателье на Ванфуцзине самое лучшее — «Последние моды». «Красный лист» относится ко второму разряду, в ателье при Главном универмаге мастера неважные, «Голубое небо» перворазрядное, но слишком дорогое, так что лучше «Последних мод» ничего не найти… Потом я сказала, что на рукава трикотин не годится, нужна верблюжья шерсть, только ее сейчас не сразу найдешь. И не надо ходить на Ванфуцзин — там все расхватывают, как будто люди стараются поскорее все деньги истратить. Лучше пойти в универмаг «Дунсы», там выбор ничуть не хуже. Верблюжью шерсть нужно покупать не цветную, а темную… Интересно, есть ли такие «элементарные знания» у того редактора? Пусть я ничего не знаю про Гонконг, зато он не знает небось, где находятся «Последние моды»…

Больше не пойду, что бы ни говорил дядя Цай — все равно не пойду!.. Какая тоска! И почему обязательно нужно искать жениха, зачем непременно выходить замуж? Почему я должна быть живой и энергичной?

А, это ты, Ли Вэй! Ты пришла меня навестить? Что ж, присаживайся рядом, на всем белом свете у меня не было более близкой подруги. Ну, здравствуй! Да ты садись, я ведь не боюсь привидений, я боюсь людей, а с тобой рядом я чувствую себя увереннее. Когда рядом со мной люди, они либо посылают меня в парк искать жениха, либо велят сидеть дома и ждать весточки… Они все время тормошат меня, посылают туда, куда мне не хочется идти, не дают выспаться, поднимают с постели, отправляют в вечернюю смену… Ли Вэй, поплачь вместе со мной! Только я буду плакать беззвучно, потому что я устала, слишком устала. Какой прок в том, что я еще жива? У меня нет своего дома, нет даже собственной кровати. У меня нет жениха — никто не хочет меня, потому что я какая-то неживая, словно деревянная, потому что я ничего не знаю, не знаю даже, кто правит Гонконгом. Вдобавок я некрасива; даже дядя Цай говорил, что я постарела — раньше была похожа на цветок, а теперь… Он не сказал, на кого я похожа теперь, но я и так догадалась…