Ван Мэн - Средний возраст

— Тут ошибки быть не может, — ответил за сестру Хоу Жуй. — Цай Боду все выведал заранее.

— Да ведь это не такая уж большая зарплата… А у них там бывают премии? Транспорт, парикмахерскую оплачивают?

Хоу Ин покраснела и отвернулась.

— Понятия не имею, не спрашивала..

— А почему нельзя спросить? Он небось спрашивал? Да ты и сама могла ему сказать, что мы не хотим от тебя ни гроша. Если вы поженитесь, можете приносить нам немного сладостей по праздникам — мы и этим будем довольны!

— Мама, они ведь первый раз встретились, как же говорить о таких вещах! — не выдержал Хоу Жуй.

— А о каких же вещах говорить? Одному за сорок другой двадцать седьмой пошел, обоим тянуть больше некуда. Что же им, беседовать о цветах и луне, целый год вздыхать друг по дружке? Повидались раз-другой, подходит — ну и валяйте, играйте свадьбу!

Вдруг раздвинулась дверная занавеска, и просунулась голова Эрчжуана. Он обратился к Хоу Жую, но сам смотрел на его сестру:

— Старина, тебя к телефону Это Цай Боду.

Хоу Жуй вскочил и быстрыми шагами направился к телефону; у всех тревожно забилось сердце.

— Боду, ты где сейчас?

— У подъезда того человека, говорю из автомата…

— Так что, он согласен?

— Да как тебе сказать, вроде бы не очень…

— Чем же наша Ин ему не подходит?

— Да, да! Я и сам ему втолковывал, что таких добрых, чистых девушек сейчас не так легко найти…

— Он же, по твоим словам, искал разумную жену и ласковую мать. Много ли девушек в возрасте нашей Ин смогут быть такими женами и матерями?

— Да он и сам понял, что Ин была бы хорошей женой, да только… Ему показалось, что она уж слишком необразованна.

— Как он это узнал? Поговорил полчаса и уже…

— Да ты не кипятись, послушай меня… По его словам, Ин даже не знает, где расположен Гонконг. Любит смотреть гонконгские фильмы, а сама думает, что Гонконг находится на Тайване и управляется гоминьдановцами…

— Неужели она так сказала?.. Но ведь он должен понять, что Ин, как и все ее поколение, в школе не обучали географии. Вот и мой младший брат — он тоже в географии ничего не смыслит!

— Как бы там ни было, он считает, что у него и Ин слишком разный культурный уровень, что им не найти общего языка… Он сказал, что ищет жену, а не домработницу, которая знает лишь пеленки да кухню.

— Как он может так говорить!

— Не надо сердиться! А уж если невмоготу, так сердись на меня. Это я должен был заранее обо всем как следует подумать… А как Ин, ей этот человек понравился?

— Какой смысл спрашивать сейчас об этом!

— Да, я виноват перед вами. Теперь понимаю, что для таких дел я совершенно не гожусь. Ты уж меня прости…

— Известное дело, ты мастер только пьески стряпать, да и то немудреные!

— Да, наверное, жизнь куда сложнее, чем я ее изображаю, куда более непредсказуема. Мне никак не удается ухватить главное… И все-таки не сердись на меня. Я сначала хотел написать тебе на адрес школы, но потом подумал, что письмо дойдет не раньше чем через два дня, а наша Ин тем временем будет мечтать о несбыточном… Не нужно, чтобы она страдала! Вот я и решил позвонить тебе так поздно. Слава богу, телефон у тебя под боком, да и Эрчжуан свой человек, не откажется подозвать.

— Надо было все взвесить, а потом уж заводить разговор о знакомстве.

— Ну ладно, ладно, я же признал свою вину! Только теперь ты должен найти какой-то подход к сестричке, не огорчать ее…

— Какой тут может быть подход! Лучше бы ты сам с ней поговорил, ты же заварил эту кашу…

— Я как-нибудь обязательно приду и поговорю с ней. А пока ты просто скажи, что на этот раз дело не вышло, но пусть она не огорчается — дядя Цай скоро найдет ей другого, помоложе…

— Да я рта не смогу открыть! Ты же знаешь, как она болезненно воспринимает все это.

— Тем более надо успокоить ее! Только не говори, что ее сочли необразованной.

— А что же сказать? Что она вообще-то понравилась да только замуж брать не хотят?

— Ну, например… Скажи, что тот человек увидел насколько он старше, не захотел губить ее молодость..

— А если она ответит, что ее это не смущает, что молодость все равно уходит понапрасну?

— Да, может быть, ты прав… Тогда вали все на меня. Скажи, мол, дядя Цай не разузнал заранее, что тот человек хочет жену посолиднее, лет тридцати с лишним…

— Более молодая согласна, а мужчина отказывается! Кто этому поверит!

— Но что же делать?

— Я могу только честно сказать, как было. Если она поймет, насколько мало она знает, ей же будет лучше — авось будет читать побольше.

— Что ж, в этом есть доля истины… Только все равно нужно говорить с ней поласковее, пощадить ее чувство собственного достоинства.

— Если ее чувство собственного достоинства и пострадает, то только из-за твоей авантюры!.. Ну, не обижайся, это у меня с досады вырвалось.

— Мне действительно обидно. Я ведь хотел помочь твоей семье, и вот пожалуйста…

— Довольно, довольно. Мы все равно благодарны тебе. Помогай нам и дальше!

— Да я и не отчаиваюсь. Теперь я чувствую особую ответственность перед малышкой Ин.

— Только прошу тебя: впредь не старайся подыскивать такую высокопоставленную персону, пусть это будет самый обыкновенный человек. Пусть не ждет, что наша Ин просветит его насчет Гонконга, а просто захочет по-хорошему прожить с ней жизнь!

— Наверное, ты прав, так и нужно рассуждать..

— А я тебе действительно благодарен. За то в особенности, что сразу же позвонил.

— Ничего не скажешь, приятный получился разговор!

— Если бы ты промедлил, он стал бы еще неприятнее.

— Извинись за меня перед своей матерью. Отец небось еще ни о чем не знает.

— Если бы не знал! Он недавно забегал домой, услышал новость, обрадовался и пошел обратно на дежурство. Ведь мать с отцом молятся на тебя, как на домашнего бога благоденствия!

— Это наверняка с твоих слов! Никакой я не бог, но ради такой доброй, порядочной семьи готов сделать то немногое, что в моих силах…

— Боду, от таких слов мое сердце прямо-таки тает. Право слово, я совсем не сержусь на тебя.

— Зато я не могу себе простить. У меня вдруг стало как-то пусто в душе. Мне кажется, что все мои пьесы, мое вдохновение, моя известность не стоят и ломаного гроша.

— С чего ты это взял? Брось терзать себя понапрасну!

— Нет, не понапрасну. Я увидел, как плохо разбираюсь в жизни, как мало у меня сил и таланта…

— Перестань!

— Ну что ж, перестану, если ты не хочешь слушать…

— Я и то не теряю надежды, а тебе-то с чего отчаиваться?

— Знаю, знаю, что говорят в таких случаях: мол, мы должны сохранять мужество, должны упорным трудом пробивать дорогу к счастью…

— Вот именно. Ты просто устал, Боду. Ты пойдешь домой или останешься ночевать у него?