Ван Мэн - Средний возраст

Слушая ответ, он смотрел на удрученное лицо Сунь Иминя.

— Что? — переспросил Чжао. — Четверо в одной комнате? Да-а, то-то и оно. А зарплата? Какая у нее зарплата? Пятьдесят шесть с половиной юаней? Ну, знаете, надо ли после этого удивляться, когда говорят, что бритвой в парикмахерской заработаешь больше, чем скальпелем в больнице. Так оно и есть! Да, но почему в прошлом году во время упорядочения зарплаты ей не повысили оклад?

— Едоков много — каши мало, вот ей и не досталось, — холодно ответил Сунь.

— Да, все действительно не так просто! Я хочу попросить вас вместе с товарищами из партгруппы подготовить по глазному отделению материалы обследования врачей среднего возраста, надо выяснить условия работы, заработную плату, семейное положение, квартирный вопрос. Эти сведения дайте мне!

— А что толку! Такие данные мы уже готовили к открытию научной конференции, да только воз и ныне там, — сдержанно отпарировал Сунь Иминь, стараясь не глядеть на собеседника.

— Старина Сунь, нечего распускать нюни. Эти материалы могут мне пригодиться. Я пойду с ними в горком партии, пойду в министерство здравоохранения, челом буду бить, трезвонить во все колокола, но своего добьюсь. ЦК неоднократно давал указания беречь кадры, поддерживать интеллигенцию, улучшать положение научно-технических работников. И всякий раз эти директивы превращаются в пустой звук! Между прочим, позавчера на заседании горкома партии особое внимание было уделено кадрам среднего возраста. Так что я верю, можно, можно что-то сделать.

И, взяв под руку Сунь Иминя, он прошел в палату к Лу Вэньтин.

На ходу поздоровавшись с поднявшимся при его появлении Фу Цзяцзе, директор Чжао прошел прямо к кровати больной, наклонился, внимательно изучая ее лицо. Дежурный врач принесла ему историю болезни Лу. В эту минуту Чжао был не директором, а лечащим врачом.

Чжао Тяньхуэй был известным в стране кардиологом. Он получил образование за границей и после создания КНР вернулся на родину, горя желанием послужить ей. Энтузиазм пятидесятых годов захватил его целиком, и он завоевал репутацию образцового «красного» специалиста. Вступил в партию, был назначен директором больницы. Эта должность сопряжена с таким количеством административных обязанностей и заседаний, что он, кроме участия в консилиумах, почти не занимался врачебной практикой. Что уж говорить о десятилетии, когда он жил в «хлеву» и подметал дворы, — ему тем более было не до повышения профессионального мастерства. В последние три года, когда обстановка изменилась, когда принялись искоренять последствия смуты и начали возвращаться на правильный путь, он в качестве директора решал такое множество административных вопросов, что у него не оставалось ни времени, ни сил, чтобы лечить больных.

Сейчас он пришел в палату как врач, чтобы лично осмотреть доктора Лу. Врачи терапевтического отделения окружили его плотным кольцом, ожидая его диагноза.

Впрочем, он, кажется, обманул их ожидания. Познакомившись с заключением лечащего врача и электрокардиограммой, он ограничился общими рекомендациями. Затем спросил про мужа Лу Вэньтин. Сунь, взяв Фу Цзяцзе за руку, представил его директору Чжао. Чжао сразу бросились в глаза лысина Фу Цзяцзе, изборожденный морщинами лоб, и он в душе подивился, откуда эти признаки старости у человека средних лет. Видно, не следит за своим здоровьем, да и жену не уберег.

— Вы, наверно, измучились, — сказал Чжао, пожимая ему руку. — Доктору Лу нужен абсолютный покой, ей нельзя двигаться, за ней нужен круглосуточный уход. Где вы работаете? Вам надо договориться с начальством и отпроситься на эти дни. Но один вы не справитесь. Есть кому подменить вас?

Фу отрицательно покачал головой.

— Нет, ребятишки еще маленькие.

— Может быть, ваше отделение выделит кого-нибудь для дежурства? — спросил он Суня.

— Конечно, но только на день-два, не больше, у нас не хватает людей.

— Ну что ж, хотя бы так, а дальше посмотрим.

Он опять бросил взгляд на осунувшееся, бледное лицо больной, и в душе опять шевельнулось недоумение неужели это та самая Лу Вэньтин, которую он хорошо знал, неужели это ее так скрутила болезнь?

Одна мысль не давала ему покоя: может быть, она переволновалась во время операции замминистра Цзяо? Нет, исключено. Доктор Лу не новичок, да и у новичков из-за волнения не бывает инфарктов. Тем более что эта болезнь обрушивается чаще всего внезапно и неспровоцированно.

Он гнал от себя эту мысль, но она назойливо возвращалась, раз и навсегда соединив причинной связью операцию замминистра Цзяо с болезнью доктора Лу. Он даже испытывал угрызения совести, коря себя за настойчивость, с какой рекомендовал доктора Лу: ведь он с самого начала видел — она пришлась не по душе супруге замминистра.

«…Скажите, директор Чжао, доктор Лу работает заместителем заведующего отделением?» — спросила Цинь Бо после ухода Лу.

«Нет».

«Так она главный врач?»

«Нет».

«Член партии?»

«Тоже нет».

«Ну, знаете ли, дорогой товарищ директор! — довольно бесцеремонно заявила Цинь Бо. — Мы все тут партийные, поэтому скажу прямо: допустить рядового врача к операции министра — это… явный просчет».

Цзяо Чэнсы раздраженно постучал палкой, прервав поток красноречия супруги. Повернувшись к ней, он сердито сказал:

«Цинь Бо, что ты говоришь? Это компетенция больницы. В конце концов, какая разница, кто будет оперировать?»

Но ее не так-то просто было унять.

«Я не одобряю твоей безразличной позиции. Это безответственное отношение к собственному зрению, — слова так и сыпались из нее, — здоровье — это капитал революции, мы отвечаем за него перед революцией, перед партией!»

Видя, что назревает ссора, Чжао Тяньхуэй попытался смягчить обстановку.

«Товарищ Цинь Бо, — с улыбкой начал он, — прошу вас довериться нам. Доктор Лу действительно рядовой врач, но она один из лучших хирургов глазного отделения. Можно с полной уверенностью поручить ей операцию по удалению катаракты. Пожалуйста, успокойтесь!»

«Я спокойна, директор Чжао, дело вовсе не в том, что я волнуюсь или обостряю вопрос. У нас в школе по перевоспитанию кадровых работников, — со вздохом продолжала она, — был такой случай. Одному старику, у которого тоже была катаракта, не разрешили поехать в Пекин, и ему пришлось оперироваться прямо в местной больнице. И что же вы думаете, во время операции у него выскочил хрусталик. Директор Чжао, мой муж при „банде четырех“ семь лет просидел в тюрьме, он недавно приступил к работе, ему совершенно необходимо зрение».

«Товарищ Цинь Бо, все будет в порядке, в нашей больнице такие несчастные случаи чрезвычайно редки».

Но Цинь Бо не сдавалась и, подумав, спросила: