Адель - Хрущёвка

–Дай сюда!– шептался вор.

–Без сопливых справлюсь.– вполголоса ругался коллега.

–А ну заткнулись оба и шевелите поршнями, время на исходе!– твердил долговязый, вероятно он здесь всему голова.

Витасик присел на корточки, схватился за перила и глаз с домушников не спускал. Уж больно смешно они смотрелись в роли незатейливых грабителей, а само зрелище больше походило на комедию, нежели на акт преступления. И будет правильно, если я прерву спор на полуслове и спугну бестолковых грабителей, подумывал Витасик. Но с другой стороны, правила могут и обождать. Ничего, думаю плохого не случится, если он чутка повременит и потешит себя забавой.

Лютый смех подступил к горлу и тогда Витасик крепко-накрепко прикрыл неугомонный рот. С натугой он держал в себе неугомонный смех…Дай он сейчас волю эмоциям, то представление неизбежно пойдёт коту под хвост и невинный животик, словно шар, лопнет на части. Щёки налились кровь, точно яблоки, на лбу выступил пот, а глаза так и норовили выпасть из орбит. Но какие бы он усилия не прикладывал, рано или поздно, смех даст о себе знать с худшей стороны и разом обгадит сочную малину.

Грабителя неустанно ковырялись в замочной скважине и торопили друг друга без весомой на то причины.

–Ты медвежатник или дилетант?– негодовал коллега.

–Да замок неподатливый попался, простой отмычкой фиг разомкнёшь.– заявил взломщик.

Значит так, если через тридцать секунд ты не откроешь эту дверь, то я сматываю удочки и бегу домой.– гневился старший.

Теперь Витасик истинно олицетворял собой все тона алого цвета, в особенности побагровели щёки. И сколько не тужься, но если хохот рвётся сквозь ладони, то сдерживать рот под замком задача не из простого десятка. И мимолётный смешок, невзначай юркнул вдоль пальцев, вырвался наружу и установил в подъезде немую тишину. Ограбление встало на дыбы, и преступники, все как один, замерли в ожидании, а взломщик так вовсе не удержал в руках отмычку.

–Кто здесь?– вопрошал главный.

Витасик обратился в соляной столп, неугомонный хохот более не надрывал животики, и вдруг семейная комедия планомерно переросла в жуткий триллер. Он подался вперёд, но в полный рост не становился, иначе воры заметят его и унесут ноги, куда подальше. Витасик придвинулся к стене, и малость, приклонил косматую голову к ногам. Лампы в подъездах не выкрутили, но мерцали, они шибко плохо и серые ступени наполовину терялись во тьме.

–Кто здесь?– вторил главный.

–А Вы кто.– Витасик говорил басистым тоном, и голос его отдавался гулким эхом.

Один из домушников, звучно проглотил многопудовую слюну, подобрал с пола увесистую отмычку, и хотел было взять ноги в руки, да удрать с места преступления, пока доблестный наряд полиции не отправил их томиться за чугунную решётку. Но не тут-то было…

–Горииим!– надрывал глотку Витасик.– Караул!

В ужасе домушник ненароком оступился, нога поехала вперёд, а сам он бедолага кубарем покатился по длинной лестнице и зубами пересчитал все ступени. Дверь в соседней квартире отворилась настежь, и в подъезде становилось всё жарче и жарче. Напуганные до мурашек соседи, посреди ночи вскочили с кроватей и бросились на помощь погорельцам. Грабители в страхе быть пойманными, вовсю рвали когти, поджав хвосты, точно не Витасик у порога встретил, а нечисть восьмилапая щупальцами к ним склизкие протянула. Длинным прыжком, они преодолели большую часть ступеней, свалились наземь, тотчас же встал на ноги и пулей рванул во двор. Благо ночь за окном город убаюкала и ни одна душа им препятствовать не стала. Она бросились к машине, наспех завели стального коня, и забыв, включить фары горе-домушники умчали прочь. «Комедия удалась на славу», сквозь смех процедил Витасик и не уставал кататься по грязному полу. Соседи снизу, наверное, с ума сходят от грохота на чердаке и очевидно, думают, что в доме поселилось чудище. Кончив смеяться, Витасик чихнул от всей души и покинул чердак. Он хотел убедиться, что с квартирой Микуласа всё в порядке… Витасик посчитал нужным рассказать ему, о ночных похождениях горе-грабителей и намекнуть, что, мол, это именно он отпугнул домушников.

Он подумывал уважить Микуласа, да подмаслить черствую душу этакого негодяя и прощупать худородную почву для дальнейших бесед. Набиваться в друзья, дело не из благородных, но что ж поделать, тяготел он к нему, как сердцем, так и головой. Местами Микулас жесток, черты лица выдают в нём суровый темперамент, но от этого он не перестаёт быть интересным в общении человеком. История хорошо помнит людей, чей взгляд грозен до умопомрачения, а манера толковать, приятна ушам. Так что Микулас, как человек надо думать, неоднозначный, правда, Витасик испытывает одно удовольствие в общение с ним. И в скором времени, очень может быть, что за чашечкой зелёного чая они начнут травить байки о давно минувших днях и вести задушевные беседы.

Витасик тайком пробрался в квартиру Микуласа, оглянулся по сторонам и ничего толком не разглядел. Весьма странно, но свет в доме не горел, хоть глаз выколи и всё одно – сплошь, да рядом темень. Тогда Витасик щёлкнул выключателем, и люстра над потолком в одночасье озарила прихожую тусклым светом. Со вчерашнего дня, обстановка в квартире ничуть не преобразилась, рулоны линолеума, как и прежде, кучкуются в углу, а чемоданы с бельём до сих пор не разобраны. В целом квартира оставляет желать лучше и создаёт впечатление заброшенной конуры.

–Микулас! Ты дома!?– боязливо кричал Витасик.

Но в ответ, лишь зимний сквознячок, хлопал форточками и давал гостю понять, что хозяев дома нынче не наблюдается.

–Микулас!? Отзовись!– Витасик не сдавался.

Он робкой поступью прошёл в гостиную комнату. Ногой пол морозил пятки, благо у Витасика имеются тёплые башмаки, правда, он их отроду не снимал и ходил в них круглые сутки. Весьма занимательная вещь, на самом-то деле, обувь Витасика, как теперича твердит молодёжь – демисезонная, летом они дышат полной грудью, а с приходом зимы мехом порастают.

–Микулас!– вторил Витасик, но в ответ тишина.

Витасик щёлкнул выключателем, лампа воспылала комнатным светом и обдала стены гостиной, щедрой желтизной. Витасик прищурил оба глаза и разглядел на кресле затылок. Хозяин квартиры, дрых в сидячем положении и слегка присвистывал, но храпа как такового слышно не было. Пульт он держал в руках, но сам телевизор молчал. Обычно хозяева спят прямо у включённого телевизора, и стоит Витасику выдернуть провод из розетки, как сонная муха вмиг отворяет очи и неустанно щёлкает пультом. А Микулас, напротив, при включённом телевизоре глаз не смыкает, сон у него наверняка чуткий.

Витасик ближе, чем на шаг к креслу не подступал и в особенности держался особняком, а то мало ли вынет из кобуры пистолет и пальнёт ненароком. Он схватился за край подлокотника, встал на носочки устремил взор на колени Микуласа. Ни сесть, ни встать.– вполголоса шепнул Витасик и затаил в себе дыхание. Небольшая лупара покоилась в мужицких руках и наводила жути на любого, кому хватит сил метнуть косой взор в его сторону. Витасик вытянул спину, всем телом подался вперёд и протянул ручонку к внушительной штукенции. Только он коснулся ружья, кончиком пальца прочувствовал мёрзлую сталь, как Микулас, чтоб с ним неладное случилось, со всей дури дал Витасику по рукам.