Александра Маринина - Ад

— Знаешь, я, пожалуй, слетаю в Голливуд, походатайствую насчет тебя, дескать, есть у нас в Вечности один крупный специалист по сюжетам, он может вам сценарии сериалов писать, — огрызнулся Ворон. — Чего ты понимаешь в человеческой жизни-то? Она сама по себе развивается и порой такие зигзаги делает, что ни одному сценаристу в страшном сне не приснится. В общем, я, конечно, тоже очень рад, что Лиза осталась жива, но не потому, что ее смерть, как ты изволил выразиться, утяжелила бы ситуацию, а потому, что она человек и мне ее жалко, как и всех людей вообще. И детей ее тоже жалко. Понял?

— Понял, — покладисто отозвался Камень. — Сквозняк какой-то. Ты не чувствуешь?

Ворон покрутился на месте, склонил голову, прислушался.

— Вроде и вправду дует откуда-то, но невнятно. Сыростью тянет. Ветер, что ли, пожаловал?

— Да нет, для Ветра тяга слабовата.

— Я это, я, — послышался тихий жалобный голос.

— Господи! — переполошился Камень. — Ветрище, друг, куда вся твоя сила подевалась? Ты не заболел ли?

— Побили меня, — простонал Ветер.

Голос его доносился не с высоты, как обычно, а звучал совсем рядом с ушами Камня, из чего Камень сделал вполне справедливый вывод о том, что сил у старого приятеля и впрямь маловато, он даже вверх подняться не может, по самой земле стелется.

— Кто побил? — спросил Ворон. — За что?

— Тучи побили. Я им в прошлом году весь кайф поломал, они только нацелились на какую-то деревушку в Южной Англии, собрались там потоп с наводнением устроить, а я налетел и разогнал их к едрене фене. Так они злобу затаили и по всей планете целый год меня искали. Нашли вот, подкараулили, загнали в Южной Америке в какую-то дыру, где сплошные кактусы, к земле меня прижали и давай мутузить. А кактусы-то колючие — жуть! Всего меня ободрали, на клочки растерзали. Вот еле дополз. Буду у вас отлеживаться, если не прогоните.

— Конечно, конечно, — в один голос заверили его Ворон с Камнем, — живи, сколько надо, набирайся сил, лечись.

— А у вас какие новости? — поинтересовался слабым голосом Ветер. — Что там моя Аэллочка? Как у нее дела?

Камень многозначительно посмотрел на Ворона, как бы подавая ему сигнал к вступлению. Ворон откашлялся и приступил к отчету.

— У Аэллы любовник из бандитов, — доложил он. — Звать Владимиром, в криминальных кругах известен под кличкой Тесак. Видимо, за жестокость и крутость в принятии решений. Жутко богатый человек. Он Аэлле клинику купил, чтобы она там была и хозяйкой, и главным врачом, и ведущим хирургом.

— Ты мне не говорил про клинику, — с упреком заметил Камень.

— Так не успел! Я же про Кирилла кинулся рассказывать первым делом, это важнее. Не сбивай меня, мне и без того трудно, — отпарировал Ворон. — Аэлла до определенного момента этого Владимира от всех прятала…

— Почему? — перебил его Ветер. — Он что, кривой и горбатый?

— Много ты понимаешь! Они познакомились в девяносто пятом году, когда быть бандитом было круто, но перед приличными людьми стыдно было иметь с ними дело. А потом прошло время, бандиты облагообразились, не все, конечно, но некоторые, самые богатые, завели собственные фирмы, шикарные дома, даже во властные структуры пролезли. Вот Тесак как раз из таких. Ходит в смокинге, ездит на «Майбахе», живет на Рублевке. Так теперь Аэлла решила, что можно его в свой круг вывести, тем более что Романовы с ним уже давно заочно знакомы. И она привела его к Бегорскому на свадьбу.

— На какую свадьбу?! — завопил Камень. — Почему я про свадьбу Бегорского в первый раз слышу?!

— Ты в первый раз слышишь потому, что я тебе про нее не рассказывал, — невозмутимо ответствовал Ворон. — Вот сейчас и расскажу. После того как от него ушла Вера и забрала дочку, Бегорский немного погулял с длинноногими модельками, повозил их на дорогие курорты, а потом женился во второй раз. Хорошая такая женщина, спокойная, уютная, моложе Андрея лет на десять.

— Нет, это невозможно! — простонал Камень. — Ну как тебе доверять смотреть сериалы, если ты такое важное пропускаешь, а потом задним числом рассказываешь как ни в чем не бывало! Как ее зовут? Как она выглядит? Чем занимается?

— Да это неважно, — Ворон беззаботно махнул крылом. — Он с ней уже развелся.

— Как?! А свадьба? А Тесак?

— Ты меня не путай, это другое совсем, — с досадой бросил Ворон. — В общем, со второй женой он прожил полтора года, и она его бросила. Сбежала от него — только пятки сверкали. При этом сказала ему точь-в-точь то же самое, что первая жена Вера: мол, ты очень хороший человек, но жить с тобой невозможно.

— Елки-палки, — оживился Ветер, — что же он такое дома вытворяет, что с ним жить невозможно? Вы, ребята, меня заинтриговали.

— Понятия не имею, — сказал Ворон. — Я за ним не смотрю. То есть на работе я его, конечно, вижу, поскольку смотрю за Любой и Родиславом, а домой к нему я не лазил. Так, заглянул пару раз, чтобы понимать, как от него жены уходили. Все-таки момент ответственный, тут важно знать, не скандалили ли они, не претендовали ли на имущество.

— Ну и как? Претендовали? — живо поинтересовался Камень.

— Представь себе, нет. Ни первая, ни вторая. Ничего не просили, ни на чем не настаивали, расходились мирно и полюбовно.

— Ну, это и немудрено, — заметил Камень, — такой парень, как наш Андрей Бегорский, ни за что не выбрал бы себе в жены женщину корыстную и скандальную. Но все-таки странно, что они обе от него ушли. А он им не изменял случайно?

— Вроде нет, — в голосе Ворона не было прежней уверенности, и Камень начал сомневаться. — Он же говорил Аэлле, что женился не для того, чтобы гулять налево. Короче, развелся он во второй раз, снова погулял малость, поразвлекался и опять женился. В третий раз, стало быть. Вот на эту свадьбу как раз Аэлла Тесака и привела. Родислав расстроился — ужас!

— Почему? — удивился Ветер. — Он что, до сих пор влюблен в мою красавицу Аэллочку и ревнует?

— Тьфу ты, дурень, — Ворон с досады плюнул.

Плевок попал Камню в бок, и Камень угрожающе зарычал. Ворон немедленно схватил клювом торчащий из-под снега сухой листик и принялся старательно вытирать Каменный бок, виновато приговаривая:

— Доведут до греха эти летучие придурки! Нет, ну надо же было такое ляпнуть! Никакого зла не хватает.

Закончив работу, он с любовью оглядел чистую сухую поверхность и снова вернулся на ветку, откуда удобно было вещать.

— Родислав много лет боролся с преступниками, ловил их, выводил на чистую воду и предавал суду. И вот теперь он вынужден сидеть за одним столом с известным криминальным авторитетом и жать ему руку, и чокаться с ним, и разговаривать. Ему это глубоко противно. Но при этом он понимает, что обязан Тесаку, поскольку тот регулярно поставлял Романовым информацию об их сыне. И быть обязанным такому человеку ему тоже неприятно. То есть одно дело заочно знать, что криминальный авторитет для тебя что-то делает, и совсем другое — сидеть с ним рядом, смотреть в глаза и поддерживать светскую беседу. В общем, настроение у Родислава испортилось, он уже не рад был, что пришел на эту свадьбу.