Виктор Солодчук - Совпалыч

Наконец, Ларионов вывел свою фишку (сапфир небесно-василькового цвета размером с маслину) в квадрат ОСВОБОЖДЕНИЕ, но игра на этом не кончилась. Механик уселся неподалеку и принялся перечитывать свои записи, а остальные продолжили по очереди бросать янтарный кубик.

— В чем смысл игры? — шепнул я Саблину, продвинув своих воронов из поля ШУТКА по стрелке почти на самый верх, в квадрат ТАЙНА.

— Это не игра, — серьезно ответил курсант. — Если вы думаете о чем-нибудь важном, то клетки, в которые вы попадаете, описывают развитие и разрешение ситуации.

Думал ли я о тогда чем-то важном? И да, и нет. Однообразный ритм подводной жизни усыпил меня, успокоил и усмирил. Я почти не помнил о том, что наверху идет война, в которой мне скоро придется принять участие, не думал о странном задании, полученном в Москве, и даже яркие картины бомбейской жизни редко всплывали в моем сознании. Гречневая каша и кофе на завтрак, хлеб с повидлом и чай в обед, компот из сухофруктов и овсяное печенье вечером, неограниченный сон и общение с новыми друзьями заполнили все мое время и мысли. Очень редко, перед тем как уснуть, я пытался представить себе Кирхен, но ее образ ускользал, растворялся в темноте, смешивался с чертами Ларионова, Крутова, Абрамыча и Саблина, приобретая бесконечные очертания вентилей, выключателей, кранов и проводов. Но о чем бы я ни задумывался в тот период, это содержало привкус неизбежности значительных событий и перемен.

Один за другим игроки вставали из-за стола и разбредались по кубрику. Судя по выражению лиц, некоторые были счастливы, будто сорвали куш на рулетке, прочие выглядели озабоченными и серьезными. Наконец, и мне, пройдя из поля ПОРАЖЕНИЕ в поле ОДИНОЧЕСТВО, затем — к непонятному слову УСОЕДИНЕНИЕ, удалось завершить путешествие серебряных воронов по разноцветной доске. Теперь за столом остался лишь Саблин. Раз за разом его фишка — дамская оранжевая пуговица — съезжала вниз, попадая почти на каждый из несчастливых квадратов.

Тем временем, народа в кубрике прибавлялось, и скоро на диванах расположился едва ли не весь личный состав. Несмотря на многолюдность, было тихо. Моряки переговаривались, несколько человек продолжали вчитываться в игровые блокноты, и лишь четкий стук, издаваемый Саблиным за столом, надрезал туманность общей атмосферы.

Я поискал глазами Абрамыча и увидел его что-то записывающим в огромную книгу в черном переплете. На носу у комиссара были очки в толстой роговой оправе. Из судовой радиоточки лились волшебные звуки концерта для двух гобоев Томазо Альбинони. Заслушавшись музыкой гениального венецианца, я прикрыл глаза и почти уснул.

— Товарищ капитан первого ранга, — издалека пробился звонкий голос дежурного, — личный состав «Гаммаруса» готов к проведению очередного занятия. Присутствует тридцать семь человек, отсутствует двенадцать, из них девять — на боевом посту, двое — на строгом посту и один — в усоединении!

Вторая за последние полчаса встреча с загадочным словом «усоединение» вывела меня из навеянного музыкой блаженного оцепенения. Открывая глаза, я подумал, что в сегодняшней игре все же был некий смысл и пообещал себе выяснить значение всех квадратов. Проснувшись окончательно, я увидел капитана. На вид Беспрозванному было не более сорока лет. Спортивная фигура и прямая осанка делали его еще моложе, но глубокие морщины на загорелом лице и пронзительный взгляд принадлежали пожилому человеку. Пройдя между моряками, капитан расположился в кресле рядом с глобусом и кивнул комиссару.

— Пожалуйста, Всеволод Абрамович, начинайте.

Комиссар открыл лежащую перед ним книгу, откашлялся и стал читать вслух:

— Девятнадцатое января, четвертый день Луны, Солнце в сходящемся тритоне с Нептуном, координаты «Гаммаруса»: 18 градусов 18 минут 18 секунд северной широты, 72 градуса 14 минут 10 секунд восточной долготы. Первый вопрос собрания — международное положение. Докладывать будет…

Абрамыч закрыл глаза, высоко поднял указательный палец и опустил его в черную книгу. Не отрывая пальца от страницы, он объявил:

— Докладывать будет Харламов…

Оказывается, на лодке у меня есть однофамилец! Не слишком редкое совпадение для такой фамилии, но все же интересно.

— … Иван Иванович, — закончил комиссар и посмотрел на меня. Я и не успел опомниться, как стоял в центре кают-компании под прицелом взглядов команды. Разучившись с недавних пор удивляться, я понял, что моя кандидатура определилась только что методом случайного выбора.

Одно дело — разговор с глазу на глаз, другое — удержать внимание большой компании. Сталкиваясь с необходимостью выступать перед аудиторией, я обычно теряюсь. К счастью, я вспомнил, что в таких случаях рекомендуется выбрать среди слушателей кого-то одного и обращаться к нему лично. Оглядев присутствующих, я сразу исключил безразлично сверкающего стеклами очков Абрамыча и капитана, взгляд которого не решился выдержать. Саблин смотрел в пол, Ларионов продолжал незаметно читать свой игровой блокнот, с прочими моряками я был знаком не так хорошо.

Я еще раз осмотрел кают-компанию и заметил сидящую с краю девушку из лаборатории Тремора. На ней было то же ожерелье, которое я видел сквозь иллюминатор. Она выглядела грустной, но в ее глазах читался искренний интерес. Не отводя взгляда, я начал:

— Основным фактором, определяющим международное положение, является война. Количество человеческих жертв, по предварительным подсчетам, достигло пяти миллионов человек, в том числе и среди мирного населения.

Девушка слушала внимательно, и я решил отказаться от формы сухого доклада в пользу беллетристики.

— Большинство погибших — это люди, которые еще три месяца назад вели исключительно мирный образ жизни. Исходя из статистических данных, средняя продолжительность жизни непрофессионального солдата на передовой равна двадцати минутам. То есть, большинство школьников выпуска позапрошлого года в данный момент мертвы.

— Спасибо, все понятно. Ваши выводы и предложения, — услышал я голос Абрамыча.

— Удержать тех, кто подчиняется приказу о мобилизации, — предложил я. — Как с одной, так и с другой стороны. Вот и все, что можно сделать.

Простояв в молчании полминуты, я вернулся на место.

— Спасибо, ставим на голосование, — мне показалось, что в этот момент комиссар подмигнул команде. — Принято единогласно. Прошу зафиксировать в протоколе.

По второму вопросу докладчиком был объявлен Беспрозванный. Не поднимаясь с кресла, он попросил дежурного приглушить свет и негромко включить музыку. После того, как отзвучали первые аккорды, капитан обратился к присутствующим.

— Вы уже, должно быть, знаете, что наша лодка направляется в Индию. И как всегда, до того как вы сойдете на берег, я хочу рассказать кое-что весьма важное. Быть в чужой стране и не знать ее обычаи — недостойно моряка. Вот почему наши прошлые встречи мы посвятили астрологии кельтов, битве на острове Пасхи, легендам Огненной земли, и так далее. Согласитесь, это была полезная информация. Если бы наш механик Стас Ларионов ничего не знал о сакральных культах Мадагаскара, долго бы ему пришлось еще отрабатывать разбитое стекло в храме Матери-Бабочки. Ну, тот случай мы уже обсуждали, хотя до сих пор не могу понять — как можно пить крепкие напитки в сорокоградусную жару? Итак, что такое карма-йога? Давайте, для начала, поймем, — что принято называть словом «йога» и какой смысл, на самом деле, следует в него вкладывать. Считается, что йога — это разработанный индусами комплекс физических упражнений для достижения гармонии энергетических потоков организма. Однажды в Париже я остановил извозчика. Обменявшись с ним несколькими фразами, я отметил, что этот человек не только широко образован, но и располагает глубочайшими познаниями в области астрономии, к которой я, как вам известно, также неравнодушен. Каково же было мое изумление, когда в конце пути, рассчитавшись и оставив ему два франка чаевых, я узнал в извозчике знаменитого астрофизика Петрелли. Сначала я решил не подавать вида, но любопытство возобладало над манерами, и я спросил его — что делает мировое светило на козлах повозки? И вы знаете, что он ответил? — «Это у меня такая йога».