Михаил Булкаты - Живой обелиск

…В колхозном хлеву было пусто. Связанный сторож Тома валялся в углу. Арчил разрезал стянутые веревкой руки и ноги сторожа, вынул изо рта набухшую паклю.

— Кто это сделал? — спросил он Тома.

— Я никого не узнал, у них лица были закрыты башлыками…

— В какую сторону они ушли?

— Туда, к Черемшовой долине.

— По какой дороге?

— Откуда мне знать… Я не видел.

Дорого же ему обошлись цуговские быки! Но что бы ни случилось, все равно завтра надо пахать Проценты. «Где мой верный Дзеран? Где конь Габо? Абреки угнали их. Ищи теперь ветра в поле…»

Арчил выбежал из хлева и задумался: пастух сказал, что абреки пошли к Черемшовой долине. Но ведь туда ведут две дороги: одна короткая, открытая, как ладонь, другая — в обход, узкая тропка, защищенная скалами. Внизу глубокая пропасть. Нужно очень осторожно ехать, чтобы не полететь кувырком… Нет, по короткой дороге они наверняка не посмеют пойти. Оттуда в аул доносится каждый шорох. Если абреки добрались до дубовой рощи, то напрасно за ними гнаться…

Арчил прыгнул с обрыва и спрятался там, где узкое ущелье как бы разинуло пасть. Присмотрелся к росе — следов не было.

Еще не прошли!

Зарядив винтовку, лег ничком на мокрую землю. Припал к ней, прислушался.

Неужели проскочили? Почему же не видно следов?

Сверху упал камушек. Арчил вздрогнул. По тропинке, выступавшей над обрывом, как лестничные ступеньки, ехал всадник в меховой шапке, за ним тащился длинноногий козел. Они вели колхозный скот за собой — всадник и козел с развесистыми рогами. Арчил прицелился в человека.

«Как бы скот не испугался и не свалился с обрыва! Пусть пройдут этот проклятый выступ, а там посмотрим!» — решил он.

Абрек и козел-вожак миновали Арчила. Погонщиков еще не было видно. Арчил насторожился, и, когда показались погонщики, у него волосы на голове зашевелились. Один из них ехал на коне Габо! Арчил присмотрелся и узнал абрека Хангоева.

— Стойте, собаки! — крикнул Арчил и выстрелил.

Испугавшись выстрела, конь переднего всадника отпрянул в сторону, прижался к скале, а всадник, потерявший равновесие, успел схватить руками толстую кизиловую ветку и повис на ней.

«Ушел Хангоев! Ну и дрожит же у тебя рука, Арчил!»

Погонщики повернули обратно и спрятались за выступ скалы.

Арчил хотел еще раз прицелиться, но кто-то его опередил. Пуля, отскочившая от скалы, пронеслась со свистом мимо него.

Его тронули за плечо.

— Иос! — радостно вырвалось у Арчила.

— Нагнись, председатель! — прошептал Иос.

— Уйдут! С той стороны тропа свободная!

— Уже не свободная, председатель!

— А кто там засел?

— Габо!

Обрадованный Арчил притянул Иоса к себе.

— Тогда и вправду не уйдет абрек! Разве что с выступа в реку прыгнет.

Из-за выступа, как хохолок жаворонка, блеснула мохнатая шапка, надетая на штык. Арчил прицелился не в шапку, а в штык. Шапка полетела с обрыва.

Иос приподнялся.

— Арчил, оставайся здесь! Я лягу вот за тем камнем!

Тишина распалась от грохота камней, катившихся по склону, от выстрела и крика Арчила:

— Габо-о! Бей этих собак!

Из-за большого камня обозначился чей-то силуэт. Арчил высунул шапку, надетую на штык. Выстрела не последовало.

«Они отошли в сторону Габо, — догадался Арчил, — Их трое, а Дзуака поджидает их один».

Выстрелы доносились с той стороны обрыва. Перестук копыт и сухой треск хлыста эхом перекликались в ущелье. Под скалой заметались бешеные кони.

— Кора! Кора! — раздался голос Габо. На зов хозяина конь ответил тревожным ржанием и остановился, не желая подчиняться чужому седоку.

— Слезай с коня, Иба! — крикнул из укрытия Габо. Его голос донесся до Арчила.

— Покажись, Габоджан, неужели боишься? — отозвался абрек.

Лоб Арчила покрыла испарина. Сейчас Габо выйдет из своего укрытия, и тогда его подстрелят.

Выстрел рассек тишину, дробью рассыпался перестук конских копыт по камням. Габо, прихрамывая, кинулся назад, в укрытие. Абрек, хлестнув жеребца, ускакал.

— Кора! Кора! — звал Габо. Резко остановившись, Кора вихрем закружился на месте.

— Кора! Кора!

Конь сбросил седока. И тогда Хангоев одним прыжком оказался вторым на крупе лошади проскакавшего мимо товарища.

— Уйдут! Сейчас нужен твой зоркий глаз, Арчил! — сказал Иос, снова оказавшись рядом с ним.

— Иос, кажется, Габо ранен? Помоги ему…

Пуля попала Габо в ногу. Заматывая рану лоскутом, оторванным от рубахи, Габо спросил подоспевшего Арчила:

— Хангоев сбежал, но где колхозный скот?

— Остался в дубовой роще.

— Кора, иди сюда! — крикнул Габо стоявшему поодаль жеребцу. Он с трудом взобрался на коня и поехал в сторону дубовой рощи.

«Хочет забрать своего быка, — подумал Арчил. — За ним возьмут быков остальные. Ах, Иба! Чтоб у тебя рука отсохла! Пожалел пули для меня. Зачем я дожил до этого позора!»

Не успел Габо опомниться, как Арчил прыгнул на круп его коня. Кора заржал и встал на дыбы. Оба седока соскользнули на землю. Габо застонал, от боли в раненой ноге.

Иос смотрел на них с удивлением.

— Не бери своего быка из колхозного стада, Дзуака! — сказал прерывающимся голосом Арчил.

— Тогда его угонит Хангоев!

— Не угонит! Мы должны вспахать Проценты, Дзуака!

— С меня хватит, председатель! Затягивай свою песню с кем-нибудь другим, — сказал Габо.

— Да, да, Дзуака! Мы должны затянуть песню плугаря, пусть хоть вместе с Цугом…

Подошли Чипи, сторож Тома. Согнали разбредшийся скот, разыскали труп абрека. Рядом лежал короткий турецкий карабин.

Из прутьев связали носилки и, положив на них абрека, понесли его в сельсовет.

Цуг вошел в саклю Габо неожиданно. Нагноившаяся рана мешала Габо двигаться, но он все-таки приподнялся. Гостя он не поприветствовал, не сказал обычного «мир твоему приходу», глядел исподлобья.

— Кто же все-таки натравил абреков на колхозный скот? — начал Цуг горячо, чуть ли не с порога. — Хорошо, что вы с Иосом действовали так решительно, а то остались бы мы ни с чем.

«Чего он хочет, зачем пришел?» — терялся в догадках Габо.

— Ты еще легко отделался, Габо! Хорошо, что тебя ранило в ногу, а если б в сердце?

Габо поморщился: нашелся заботливый друг, ничего не скажешь!

— Все-таки слава создателю! Если бы я не разбудил вовремя Арчила и Иоса, этот кровопийца успел бы уйти за тридевять земель!

Габо сел на треножник.

— Наш председатель сказал, что завтра спозаранку начнет пахать Проценты. Но ты сиди дома! Куда тебе с твоей ногой? Обойдемся уж без тебя!

«Хоть вместе с Цугом, но мы должны затянуть песню плугаря», — вспомнил Габо слова Арчила. Он впился яростными глазами в гостя.

Цуг же как ни в чем не бывало рассуждал:

— Вот я и думаю… За что же Арчил тебя так избил? Ведь вы так близки, что на двоих одна рубаха велика. По всему аулу слух идет: Арчил чуть своего друга не убил. Неужели ты кровью должен его роду?