Андрей Брыксенков - Гардемарины. Ломаные грани курсантства

Шонс выглядел старше своих семнадцати. У него была девушка, которая с нетерпением ожидала приезда морячка в отпуск. Ждали Шонса и его приятели, которые готовили ему шикарный прием. И вот вместо встреч и приемов пришлось ему сидеть в училище и вновь зубрить теоремы, выводы, формулы.

Шонс

Шонс готовился к переэкзаменовке по математике и одновременно прикидывал, как, каким образом избежать в будущем неудач на экзаменах. Прикидывал, прикидывал и не в пустую. Выстроилась в его голове не сложная, но специфическая схемка, в которой важную роль играло его искусство быстро и непринужденно вскрывать несложные замки.

Технологически придумка Шонса выглядела следующим образом. Перед подготовкой к очередному экзамену Шонс с двумя корешами совершал в послеотбойное время вояж на кафедру, по предмету которой и должна была состояться экзаменовка.

Отмычкой или ключом отмыкал Шонс дверь преподавательской, затем отмыкал стол преподавателя-экзаменатора и извлекал из ящика стола конверт с экзаменационными билетами, которые тут же (кроме билетов с первого по десятый) подвергались краплению. На билетах с 11-го по 20-ый тонким стержнем пробивалась точка в предложении «Билет № X.». Пробой выглядел естественно. Как дефект машинописи. Остальные десять билетов метились незаметным для непосвященного штришком. Билеты с 1-го по десятый оставались незапятнанными.

Учебная группа делилась на три подгруппы. Первая долбила вопросы первых десяти билетов и тянула на экзамене не крапленые билеты, вторая осваивала билеты с одиннадцатого по двадцатый и выбирала билеты с точкой, ну а штришки на билетах высматривали представители третьей подгруппы, которые здорово разбирались в вопросах, предложенных в билетах от 21-го до 30-го.

Согласитесь, что освоить за три дня вопросы 10 билетов неизмеримо легче, чем справиться с тридцатью билетами. Да любому недоумку это по плечу! Однако был в этой замечательной группе один удивительный тупарь, который по сложным дисциплинам и десять-то билетов осилить не мог. Именно для него умыкал Шонс один билет, вопросы которого успешно усваивался дундуком. Ну, а дальше элементарно: на экзамене вместо номера вытащенного билета назывался номер украденного, который вначале покоился под форменкой на груди дундука, а затем, при первом же удобном случае, извлекался на свет божий. И все-таки этой бездари Шонсова помощь не помогла. На третьем курсе, когда пошли профильные и сопутствующие им дисциплины, когда Шонс и его однокашники стали изучать их по серьезному, без дураков, дундука отчислили за неуспеваемость.

Несмотря на разницу в два курса, Барсуков был с Шонсом на дружеской ноге. Салагу Лёшку сближало с предприимчивым брюнетом общее увлечение. Они, вместе с еще двадцатью пятью энтузиастами, второй год (в рамках НОК) строили действующую, радиоуправляемую модель линейного крейсера «Ленинград».

Модель линейного крейсера «Ленинград». Длина 4,1 м

Моделисты уважали Лешку. Как бывший станочник он выполнял все работы по металлу: вытачивал детали мачт, орудийные стволы, шпили, выпиливал различные фасонные детали.

В день спуска не воду «Ленинграда» на берега большого прямоугольного бассейна высыпало все училище. Вода в бассейне предназначалась для прокачки конденсатора лабораторной паротурбинной установки, которую только что вывели из рабочего режима. Поэтому нагретая вода в бассейне была теплее осеннего воздуха и слегка парила. Когда крейсер с включенными ходовыми огнями, в блеске прожекторов, ведя огонь из орудий главного калибра, двинулся сквозь легкую дымку от одного берега к противоположному, аплодисменты и ликующие крики «ура» разнеслись далеко окрест. Сильнее всех выражали свои чувства создатели модели.

Эпизод «макания»

Кстати, бассейн использовался не только для технических нужд. При необходимости он становился орудием наказания. В него «макали» в одежде курсанта, чем-то огорчившего своих товарищей, например, поведавшего ложную информацию.

Барсуков учился не очень блестяще. Сказывалась недостаточная подготовка, полученная им в вечерней школе рабочей молодежи. Перед каждым экзаменом он жутко мандражил. Зная с какой легкостью сдает экзамены Шонс и его компания, Лешка однажды попробовал выведать у него секрет этой легкости. Шонс усмехнулся и уклончиво изрек: « Я бы мог осветить проблему, но тебе это не поможет, поэтому воздержусь»

Народ осознавал, что бездвоечная группа проворачивает на экзаменах какую-то загадочную махинацию. Многие стремились выведать тайну умников, но напрасно: те только смеялись в ответ и советовали больше полагаться на голову, а не на чугунную задницу. Так они ответствовали, потому что железно поклялись: вплоть до сдачи последнего экзамена о плутовской технологии никому ни слова.

Когда они давали такой обет, то представляли, что до последнего экзамена вечность. Но годы пролетели быстро. И вот уже сдан последний экзамен. И вот уже поезд мчит мичманов-выпускников к Черному морю на преддипломную стажировку. Настроение у курсантов было отменное. Закончились постылые лекции, пришел конец пятилетнему казарменному существованию. Впереди два месяца морского ничего не делания, затем написание дипломного проекта, защита его и вот они золотые погоны, и вот он заветный ромбик.. Юноши под звон стаканов безмерно радовались такому раскладу.

Преждевременно-то слишком радоваться не стоит. Судьба – дама хмурая, ликование не в её вкусе. В жизни, а тем более морской, все может случится не так как первоначально предполагается.

Севастополь встретил выпускников ярким солнышком. В Северной бухте, как на празднике, стояли красивые корабли Черноморского флота. На один из них, а именно на линкор «Новороссийск» и были расписаны наши стажеры. Стояла теплая осень 1955 года.

Ребятам жутко повезло. За несколько часов до взрыва линкора они, закончив стажировку, покинули борт «Новороссийска».

Бриллиантовый узел

Кто видел в море корабли