Мулк Ананд - Два листка и почка
- Название:Два листка и почка
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство иностранной литературы
- Год:1957
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мулк Ананд - Два листка и почка краткое содержание
Автор многочисленных романов и рассказов индийский писатель Мулк Радж Ананд родился в 1905 году в городе Пешавере, в Пенджабе. С детства Ананд вместе с семьей отца, военнослужащего англо-индийской армии, совершал многочисленные поездки по всей Индии. Перед глазами будущего писателя проходила жизнь угнетенного иностранными колонизаторами великого индийского народа. Получив образование в Англии, Мулк Радж Ананд в 1938 году вернулся на родину и отдал свой талант художника на службу многомиллионным массам Индии, борющимся за освобождение страны от колониальной зависимости.
Мулк Радж Ананд — член Всемирного Совета Мира, лауреат Международной премии мира.
Два листка и почка - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Накануне у опушки леса был привязан буйвол — охотники считали вероятным, что тигр к нему выйдет. На заре зверь задрал буйвола и оттащил его к самой речке, в высокую траву. Ручные слоны с охотниками окружили это место и стали суживать круг. В сотне ярдов от мертвого буйвола погонщики остановили слонов с охотниками; дамы наблюдали за всем издали, на безопасном расстоянии.
Специально приученный слон вошел в круг, чтобы выгнать тигра, очевидно, укрывавшегося где-то возле своей добычи в траве и кустарниках.
Тигр неожиданно выскочил из своей засады и с рычанием бросился на слона, а затем на кули, выдвинувшегося из цепи загонщиков. Он ободрал ему лицо и вывихнул плечо.
— Кролик, кролик, — пищали издали дамы в полном восторге.
Губернатор, поощряемый Рэджи Хантом, выстрелил по бегущему тигру, но промахнулся. Пуля задела бивни слона, и тот качнул головой.
Охотник на слоне, увидя, что ему грозит опасность, прицелился и выстрелил — пораженный тигр упал.
— Ура, — троекратно провозгласил Рэджи Хант, подбрасывая пробковый шлем. — Ура его превосходительству губернатору!
— Его превосходительство застрелил тигра, — возбужденно кричал Крофт-Кук, в восторге махая руками.
Загонщики бросились к подстреленному зверю и прикончили его дубинками.
Тут его превосходительство и вся свита сошли с паланкинов и проследовали к убитому тигру.
Рэджи Хант растолкал кули своим обычным методом — бранью и подзатыльниками, проявляя на этот раз исключительное рвение и прыть.
Его превосходительство ступил одной ногой на распростертое полосатое тело тигра, как имел обыкновение поступать в таких случаях. Его личный секретарь тут же сделал несколько снимков, расставив позади губернатора остальных участников охоты. Так к многочисленным свидетельствам охотничьих подвигов его превосходительства, накопленным им за последние двенадцать лет, прибавился еще один трофей.
Загонщики стояли в стороне, онемев от восхищения. Не любовался зрелищем один лишь пострадавший кули.
Глава 24
Все кули получили по рупии в награду за охоту. Крофт-Кук великодушно выплатил им, кроме того, по четыре анна в день за все время «отпуска» с плантации. Всех кули, взятых на замечание после беспорядков, простили и сняли с них половину штрафа. Этот широкий жест был сделан перед отбытием сэром Джеффри Бойдом в видах упрочения доброго согласия между сахибами и кули.
Гангу не испытывал чрезмерной благодарности за эти щедрые дары, так как половину штрафа ему приходилось как-никак платить. Помимо этого, на нем висел долг, сделанный после смерти жены, и он задолжал еще за семена для посева, а урожай не суждено было никогда собрать.
Поскольку его смыла вода. Гангу даже продукты покупал в кредит. На все это, разумеется, набегали проценты из расчета одной пайсы на рупию, и все вместе фиксировалось в иероглифических записях ростовщика и в сердце Гангу, если не в его голове.
Не испытывая, как уже сказано, ни признательности, ни радости, Гангу оставался равнодушным — постоянные заботы, жизнь, наполненная беспрерывной, никогда не прекращающейся нуждой — все это приучает не только безразлично сносить всевозможные унижения, но и не придавать значения мелким удачам. Человек становится апатичным, безучастным — он смиряется перед бегом времени и ждет, когда перестанет биться сердце, наступит конец. В таком настроении Гангу не нужны были никакие богатства, ни серебро, ни золото, а только пища. Потому что, как бы злая судьба ни глушила все остальные ощущения, чувство голода, вкусовые ощущения, словом, голос желудка нельзя заглушить у человека. Слюнки от голода текут у всех, несмотря ни на какие правила и препоны — тут природа берет свое.
Гангу, словно в прежние годы в деревне, трудился весь день как вол и воспринимал теперь все с какой-то тупостью животного. Он осознал разницу между собой и хозяином, хотя помнил о днях юности, когда никому не спускал обид и давал сдачи, помнил о ненависти, страхе и огорчениях. Но теперь для Гангу все растворялось в пустоте нирваны, где добрая и злая доля представляется одинаково справедливым даром неизбежной и неумолимой судьбы, которой распоряжается всемогущее и вездесущее провидение, воплощенное в Шиве, Вишну и Кришну.
Иногда его выводила из этого безмятежного состояния какая-нибудь грубая или жестокая выходка сардаров на плантации, которые, кстати сказать, порядочно загордились и задрали нос со времени усмирения беспорядков и визита губернатора. Они теперь бранились и дрались еще ожесточеннее.
Угадать причины их рвения было нетрудно: каждому из них выдали по пяти рупий — разумеется, они чувствовали себя героями. Гангу по опыту знал, что едва у человека заведется что-либо в кармане, как жизнь сразу кажется ему милей: все как будто идет гладко, человек вырастает не только в своих, но и в чужих глазах, потому что, как-никак, тот, у кого что-то есть, принадлежит к меньшинству и ему надо оберегать свое достояние от большинства. И ангелы защищают тех, у кого есть деньги, против чертей — несчастных шелудивых бедняков, грязной, прикрытой лохмотьями толпы. Вид ее внушает омерзение, и от нее отворачиваются: сердцем признают ее притязания, а все же отворачиваются.
Гангу, когда был помоложе, жил в достатке, владея своими пятью акрами земли, и теперь мог убедиться, что судьбе было гораздо легче его разорить и превратить в нищего, чем справиться с его гордыней. И поняв это, он смирился.
Но иногда достававшиеся ему удары бывали чересчур неожиданны или резки, и тогда они выводили его из равновесия. Однажды к нему на дом явился ростовщик с исполнительным листом на половину его заработка — вторая удерживалась на погашение штрафа.
— Ты, подлая свинья, не хочешь вернуть мне моих денег! — накинулся на него ростовщик; ему столько раз приходилось повторять эти слова, что теперь он боялся, как бы они не перестали производить впечатление, и, чтобы их усилить, он то грозно их выкрикивал, то произносил свистящим шепотом. — У меня пять тысяч рупий разошлось по должникам, мне теперь не только процентов, а, пожалуй, и капитала не увидеть как своих ушей! На что мне твои грошовые серебряные безделушки — разве это залог! Ну времена настали! Говорят, что скоро выйдет новый закон о долгах, что мне делать? Как вытянуть свои деньги у этих босяков?

Ростовщику приходилось прятать когти, потому что хоть он и подкупал сахибов, посылая им корзины с фруктами, но вход в поселок ему был запрещен. Да и страшновато было, как бы его не прирезал какой-нибудь доведенный до отчаянья должник. Но с Гангу, выказывавшим беспредельное смирение и уважение, можно было не церемониться.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: