Владимир Степаненко - Майские ласточки
- Название:Майские ласточки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Профиздат
- Год:1981
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Степаненко - Майские ласточки краткое содержание
В центре — судьбы бригады мастера Кожевникова и экипажа вертолета Белова. Исследуя характеры первопроходцев, автор поднимает также важнейшие проблемы использования подземных недр.
Майские ласточки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Стоило Деду чуть прикрыть веками уставшие глаза, и наплывали одна за другой видениями буровые вышки. Сколько их разбросано по тундрам, берегам безымянных озер и глухим таежным речкам и не сосчитать, одна сотня или больше! Вслед за возникавшими картинами тут же в плен брали налетавшие звуки тяжелых дизелей, чмокавших и присвистывающих насосов, постоянный грохот бетономешалок. Такое наваждение находило на него, когда не особенно ладилась работа и где-то на точках случалось тяжелое осложнение: выброс газа или нефтяной фонтан с пожаром. Сейчас ничего подобного не было, но встревоженная память будила забытые воспоминания и уносила к далеким, далеким годам.
Видно, он на самом деле начал стареть. После папы Юры, стал дедом Юрой. Жена то и дело незаметно стала подкладывать в карман охотничьей куртки или пиджака алюминиевую трубку с валидолом. Раньше он бы не потерпел такого вмешательства, но сейчас сдерживался. Лекарство напоминало ему о болях в сердце и частых недомоганиях. Возраст брал свое, но он не хотел об этом думать. Занятый постоянно работой, не оставлял для себя личного времени и редко когда выкраивал месяц для отпуска.
Озабоченный сменой мелькавших картин из прошлых лет, он с удивлением вдруг поймал с запозданием голос диктора радиовещания:
— В двенадцать часов дня в Тюмени сорок градусов мороза, а к вечеру возможно дальнейшее похолодание!
Дед машинально протянул руку к теплой батарее. Но странное дело: не почувствовал совсем тепла. Для него сразу перестал существовать большой и обжитый кабинет. Показалось, что голос диктора прямо обращался к нему, ко всем, кто сейчас был в поле — геологам, бурильщикам и дизелистам. Предупреждал о большом морозе. Мороз не так страшен в городе, но в поле, где разбросаны балки, в пути тракторы с санями и колонны машин — он грозит бедой. Дед почувствовал себя в тундре, около стоявшей буровой вышки. Свистел северный, холодный ветер. Шуба не грела, и до костей пробирал мороз, обжигая спину. Неужели, он в самом деле так постарел? Одно воспоминание о морозе — и по телу пошли мурашки. Разве наступило для него время не главного дела, чем он жил до сих пор, а только одних экскурсий в прошлое? Не хотел с этим мириться. Прожитые годы никогда не зачеркнуть, и каждый для него по-своему приметен и знаменит. Нет, не напрасно он прожил здесь, на сибирской земле, столько лет!
Сколько же было градусов мороза, когда он спрыгнул в глубокий снег с вертолета около таежной реки Конда? Градусов пятьдесят? Память не удержала, а жаль. Он не забыл далекий мартовский день, солнечный, светлый в блеске снега. Снег начал проседать, и около низкорослых елей и кедрачей в глубоких лунках лепились крылатые семена.
По реке, где на лед выжало воду, синей линией были обчерчены все кривули. Он торопливо шагал, жадно схватывая новое место. Справа на горке раскинулась деревушка охотников Ушья. Над заснеженными крышами-сугробами вбиты столбы домов.
Позади, на снеговой поляне, остался вертолет. А он, папа Юра, спешил к буровой, загребая тяжелыми унтами глубокий снег. С трудом сдерживал себя, чтобы не побежать. Нетерпеливо хотел скорей все посмотреть и убедиться в успехе экспедиции. А сзади за ним едва поспевали в тяжелых шубах два инженера.
В кармане покалывала жестким углом срочная телеграмма. Получил ее от начальника Шаимской экспедиции. Шалаев с достоинством подписался полным именем: Михаил Васильевич. Тогда вспомнил, что должен встретить молодого инженера, которого направил в экспедицию. Кажется, он назвал себя Геной? Рукой торопливо скомкал лист бумаги с телеграфными полосками. Сколько волнений принесла ему узкая полоска бумаги. Он не мог скрывать своего восторга и не хотел. Весь светился улыбкой.
«Получен фонтан легкой нефти!»
Он шел по земле, где открыли нефть. Ее уверенно предсказывал Губкин. Ради этого открытия стоило жить, выдерживать все баталии и нападки, споры в обкоме и в Министерстве геологии. Защищался вещими словами академика.
«Нужно учитывать то обстоятельство, что нефтяные разведки связаны с большими капиталовложениями, с огромным риском (риск, повторяю, миллионами). Может быть, в десяти местах мы будем бурить впустую, пускай пробуренные купола окажутся пустыми, но зато в одиннадцатом месте мы, может быть, найдем большое месторождение».
И вдруг открыто месторождение здесь, под Мулымьей. Разве это не победа? Он спешил к бригаде буровиков, чтобы прямо сказать об этом. Поздравить рабочих и инженеров, дизелистов и верховых.
Застыл на месте около буровой мастер Урусов. Шапка-ушанка побелела от инея. Почему память не удержала, сколько тогда в самом деле было мороза?
Героем дня стал буровой мастер Урусов. Дед говорил тогда с ним в кабинете, как равный с равным, как товарищ. Показывал карту Шаимской площади.
«Семен Никитович, сейсморазведка обнаружила на Конде нефтеносные структуры».
«Надо бурить!»
«Хочу послать вашу бригаду. Справитесь, Семен Никитович?»
«Будем стараться!»
В тот день Дед спешил, чтобы скорей пожать руку буровому мастеру. «Спасибо, Семен Никитович! Сдержали бурильщики слово. Спасибо за открытую нефть!»
Осталось сделать всего несколько шагов. Но его опередил Урусов. Бросился вперед со всей решимостью счастливого человека. Крепко, по-мужски обнял. Мороз сбивал дыхание.
«Правильная точка! — басил мастер простуженным голосом. — Правильная точка!»
Буровой мастер потащил за собой к отводной трубе. Дед сразу почувствовал знакомый запах нефти, который показался куда приятнее, чем благоухание роз или жасмина. Зачерпнул горстью нефть со снегом и растер ее в руках. Победа! Наконец-то пришла настоящая победа на холодной земле! В Сибири открыта нефть! Дед не утерпел и обнял стоящих около него бурильщиков. Вглядывался в красные, задубевшие, обмороженные лица. Почему он не художник? Надо обязательно нарисовать рабочих такими, какими они были в тот радостный день. В замасленных одеждах, в скособоченных, растоптанных валенках и рваных, прожженных на костре рукавицах, но с одухотворенными, счастливыми лицами победителей. В тот день они были для него самыми красивыми на свете, и Дед хотел их всех обнять вместе с Урусовым.
Вдруг из трубы перестала бить нефть. Выкатилось несколько последних капель, и все оборвалось.
Сразу роли около буровой поменялись. Главным лицом стал он, папа Юра. Все смотрели на него с надеждой. Даже опытный Михаил Васильевич Шалавин. А ему опыта не занимать!
«Михаил Васильевич, маленький дебит».
«Точно. Надо искать!»
Бригада Урусова перешла на новое место и приступила к бурению. Новой буровой присвоили номер шесть.
Дед вспомнил, как потом в один из дней он сидел у себя в кабинете и перелистывал отрывной календарь. Взгляд его остановился на листке 22 июня. Первый день войны памятен каждому фронтовику. Война сломала и его жизнь, сделала на долгие годы солдатом. Война ушла в прошлое, но не забылась. Слишком много она принесла страданий народу, его стране. Мысли его прервала секретарша.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: