Михаил Колосов - Платонов тупик
- Название:Платонов тупик
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1990
- Город:Москва
- ISBN:5-265-01129-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Колосов - Платонов тупик краткое содержание
Платонов тупик - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Только поздно вечером, усталый, Платон вышел на волю и побрел домой. И только теперь вспомнил, что за целый день так и не смог поесть. Но, странное дело, он совсем не чувствовал голода, а была лишь усталость во всем теле, будто мешки тяжелые таскал, да голова как-то странно гудела…
5
Война подкатывалась с каждым днем все ближе и ближе. Люди как-то затаились, с тревогой прислушивались к отдаленным вздохам земли под взрывами бомб, работали и ждали… Ждали и надеялись, что, может, она все-таки забуксует где-то, не дойдя до их порога.
Все еще продолжали гулять приходившие откуда-то «сводки» — до десятка на дню: то будто наши остановили наконец-то немцев, то будто на каком-то участке уже перешли в наступление и гонят врага обратно. Очень не хотелось людям верить в то, что враг так легко сломал нашу оборону и так быстро катит по родной земле, кровавя ее и испепеляя… Не может этого быть! Мы очень были уверены, что этого никогда не случится — такие мы сильные и такие мы мирные!
Но война катилась на полной скорости, ее уже можно было не только слышать, но и видеть: не раз уже налетали бомбовозы и на город и на станцию. Правда, сбрасывали они бомбы с большой высоты и как-то бесцельно, будто для острастки. По станции пока ни одна из них не ударила, все взорвались в посадке, в поле, а целили, видать, в двухъярусный железнодорожный мост, что на западной окраине, мост большой и важный: перекрестный узел путей пяти направлений.
Подугасли радужные слухи, попритихли ораторы-оптимисты, все смелее выползали наружу обиженные, недовольные советской властью, трусы, приспособленцы, кликуши-богомольцы.
Обидно было и стыдно, будто это он, Платон, ответствен за неудачи, за поражение. Да и понятно: он — руководитель, он — коммунист, ему верили, надеялись. Как же такое случилось?! Он не находил ответа. И люди сами искали его, обращались к истории, искали сходные ситуации и, казалось, находили и утешались: Наполеон тоже вон как далеко зашел, даже Москву занял, а пришло время — покатился с позором обратно. Так и теперь будет, наши нарочно заманивают врага в глубь страны, растягивают его коммуникации и перемалывают вражью технику.
Платон мало верил в эту стратегию, он понимал, что прет сила, против которой мы пока бессильны. Но куда же дальше? Донбасс — всесоюзная кочегарка — уже начинает свертываться, демонтироваться…
«Перемалывают… — с горечью думал он. — Кто перемалывает, чем? Похоже, мы сильно недооценили врага, где-то просчитались… Надеялись на интернационал, на пролетариат капиталистических стран, а они что-то молчат, не выступают. Сильно, наверное, их поприжали…»
В небе, завывая мотором, кувыркался тупорылый «ястребок», — то взревет и устремится вертикально вверх, то перевернется на спину и плывет так долго-долго, подняв лапки кверху, а то заберется на высоту и оттуда вдруг штопором устремится почти до самой земли…
Красиво было видеть эти штуки в мирное время, они завораживали, вселяли в сердце гордость. Платон любил в День авиации бывать на аэродроме и смотреть воздушные парады. Дух захватывало от этих «бочек», «петель» и других фигур высшего пилотажа.
Да что там аэродром! Обыкновенная парашютная вышка в пристанционном лесопарке воспринималась как символ нашей авиационной мощи!
«Выше всех, дальше всех, быстрее всех!» А оказалось…
Взглянул Платон на «ястребка», подумал с укоризной: «И зачем эти выкрутасы? Людей только раздражает: сейчас кувыркается, а налетят фашисты — неизвестно куда денется».
Однако ворчал Платон лишь про себя, пораженческие разговоры он не любил и пресекал их решительно, зло, сердито, подчас даже грубо…
Не верилось, а день тот настал… Платона срочно пригласили в горком, и он знал зачем.
Улицы были сплошь усыпаны разной бумагой — какими-то документами, бланками, кипами газет, журналов, в воздухе носились черные горелые бумажные лоскуты, словно воронье перед ненастьем — всюду жгли архивы. В приемной горкомовская секретарша Тоня сидела у раскрытой плиты и уничтожала документы. Вокруг нее лежали кипы папок, она выдирала из них листы и пихала в закопченную пасть топки. Слежавшиеся документы горели плохо, она шуровала в плите кочергой, на пол сыпался пепел, падали ошметки горящей бумаги. Занималась этой работой она, видать, уже давно — руки ее были в саже, под носом черные «усы», сама она была усталой и сердитой оттого, что бумага не горела как порох, как она думала поначалу.
— Здравствуй, Тоня, — бросил ей Платон. — Истопником заделалась?
Раньше Тоня всегда встречала Платона улыбкой, отвечала на его шутки, но сейчас даже не взглянула, а продолжала шуровать кочергой и чертыхаться.
В кабинете первого секретаря уже шло совещание. Сам секретарь — бритоголовый крепыш — стоял за столом и что-то говорил присутствующим. Платон вошел и остановился у двери:
— Я опоздал? Но мне сообщили…
— Нет, не опоздал, — ответил быстро секретарь. — Все правильно, проходи, садись. — И продолжал: — Значит, обо всем договорились, обо всем условились. Будьте бдительны и осторожны. Желаю успеха, товарищи. Все.
Несколько человек покинули кабинет, остались только члены бюро и незнакомый военный, который сидел справа от секретаря за его же столом. Уперев в стол оба локтя и спрятав в кулаках свой подбородок, он о чем-то думал и, казалось, не принимал участия в заседании.
— Платон Павлович, — обратился секретарь к Платону. — Райком партии и все районные организации сегодня ночью эвакуируются. Вагоны…
— Вагоны стоят в первом тупике, как уславливались.
— Хорошо, знаю… Они уже загружаются. Вагоны в двенадцать ночи надо прицепить к какому-то составу…
— Есть паровоз. Специально для этих вагонов.
— Еще лучше! — обрадованно сказал секретарь. — Будем независимы. — Он окинул взглядом присутствующих, те согласно закивали. — А завтра к тринадцати ноль-ноль очистить станцию до последнего колеса… Успеете?
— Успеем, — сказал Платон. — Станция, по существу, чиста, обрабатываем только проходящие составы. Паровозное депо кончаем демонтировать. Думаю, успеем.
Поднял голову военный, сказал твердо:
— Надо успеть. В тринадцать ноль-ноль депо и мост будут взорваны.
Секретарь взглянул на Платона.
— Понял, — сказал Платон.
— Семья где?
— Со вчерашнего дня живет в теплушке, в том же тупике.
— Так, может, семью отправить с нашим составом? — спросил секретарь.
— Да нет уж… Я с собой возьму… Вместе все-таки спокойнее будет…
— Ну, смотри. Маршрут тебе известен. Там найдешь нас. Вопросы есть?
— Пока нет.
— А «потом» не будет.
— Будет! — сказал Платон, имея в виду, что до двенадцати ночи еще много времени.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: