Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

Шибин матушки Марты состоял из двух частей. Его «чистую» половину она окрестила «Голубая высь». В просторечии сна звалась «дорогая-голубая». Другая — «дешевая-голубая». Не обладая двойным зрением, полиция знала Марту только как королеву дешевого самогона, правящую в низкопробном заведении, во дворе дома номер 28 по Третьей улице. Им было совершенно неизвестно о существовании аристократической половины — алкогольного бара, где подавались виски, джин, коньяк, вина и европейское пиво — под крышей дома номер 33, где жила ее двоюродная сестра.

Матушка Марта не имела ничего против, чтобы вне этих «великосветских» сборищ к ней относились как к обычной кафрской девушке. По одежде она ничем не отличалась от прачек и уборщиц. Носила платок и платья с длинными юбками, закрытым лифом и высоким воротником. Ее непристойная речь совсем не изменилась и отлично подходила к ней, в прошлом девице легкого поведения, а ныне зазывале в ее незаконном заведении.

Карьера ее началась случайно, во время войны, о которой она мало что знала, кроме того, что с ее начала по шоссе все больше и больше шло оливково-зеленых колонн военных машин и транспортеров.

Зимним утром в 1942 году она как-то развлекала двух мужчин, которых пожирало вожделение вдали от своих родных краалей. Она позволяла им любить себя на лоне природы в том старом мире Южной Африки, где ненависть и строгость законов слегка смягчились: так много полицейских забрали в армию, что жизнь стала неправдоподобно свободной.

Марта и двое мужчин отдыхали у подножия холма, праздно наблюдая за двумя батальонами мотопехоты, двигавшимися по дороге в направлении сборного лагеря в Дурбане.

Груженые грузовики грохотали, несясь по склону, тормоза визжали, стальные борта гремели, когда водители переключали передачу у поворота к мосту через реку, и с жалобным воем тащились через город.

Колонна, строго соблюдая дистанцию, шла и шла, и, наконец, звуки слились воедино, в один ритм, и долго еще, уже после того, как прошел конвой, за-мыкающий колонну, все трое продолжали смотреть, точно удивляясь, что наступил конец и бесконечному.

И еще один грузовик с кухонным капралом, сидевшим в кабине водителя, показался на дороге. Последний темно-зеленый грузовик мчался вниз по склону, и водитель нажимал на акселератор, чтобы нагнать конвой.

Но вместо того чтобы включить низшую передачу на спуске к мосту, водитель мчался на прямой передаче. Грузовик развил большую скорость. Двое мужчин и Марта хохотали от удовольствия. Машине предстоял крутой поворот. Они это знали — ведь перед ними прошла уже добрая сотня машин, и только эта, последняя, выбилась из ритма. «Хаау!» — вскрикнули они разом, будто сговорившись, и до боли сжали руки, так как знали: сейчас будет на что полюбоваться.

Слишком поздно схватился водитель за рукоятку скорости, чтобы двойным переключением перевести рычаг в положение низшей передачи. Грузовик выпрыгнул с дороги грохочущей массой стали и скрылся в песчаном облаке. Брезент с кузова сорвало, железные трубчатые ребра согнулись и скрючились. Богатства грохнулись на землю: консервные банки с фруктами, целый ливень картофеля и зеленых бобов, град летящих яиц, говяжий бок, загремела оглушительная какофония котлов, горшков, кастрюль и консервных банок.

Отчаянный прыжок «форда» порвал сцепное устройство, и прицеп с водой, тащившийся за грузовиком, вышвырнуло в вельд, и он удивительным обрезом долго еще сохранял равновесие на двух своих колесах, пока не исчез в ивовой роще далеко-далеко от дороги.

Пока два спутника Марты еще пребывали в оцепенении, она быстро очнулась и приняла решение всей своей жизни.

Через два часа, когда извлекли из-под обломков двух погибших солдат, а аварийный отряд собирал обломки машины, сержант из штабной роты составил список разбитого или ненайденного снаряжения.

— Куда, к дьяволу, подевался прицеп с водой?

— Прицеп с водой, сержант? — переспросил один из его помощников. — Его и правда нет.

— Да, но, черт побери, он был, когда машину грузили перед выездом!

И хотя река, ущелье и город были обысканы со всей тщательностью, прицеп с бочкой так и не был обнаружен. Его списали, и о нем забыли. Все, кроме Марты. Она ликовала. Громадная стальная бочка, она прослужит целый век. Сокровище грандиозной вместимости!

К тому времени, когда полиция принялась обыскивать дом за домом, прицеп — ось с колесами — был разобран на составные части, а стогаллонный сосуд надежно упрятан на заднем дворе дома матушки Марты. Вскоре шум утих, и матушка Марта занялась бизнесом, превратившись в настоящую королеву самогона. Пятьдесят банок фруктов, тридцать фунтов овсянки и ящик сушеных абрикосов (все — армейское имущество) составили пикантный гарнир к пиву, которое она стала варить из зерна, дрожжей и воды.

У нее хватило ума установить еще одну бочку в достаточно заметном месте. И оба раза, когда полиция совершала налет на дом номер 28, доносчик указывал именно на эту бочку-приманку. И полиция так и не могла уразуметь, почему Марта с таким безразличием и спокойствием наблюдала, как ее домашнее пиво выливают в сточную канаву.

Она ежедневно наполняла свой стогаллонный сосуд с пивной закваской всем, что только ни попадало под руку: метиловым спиртом, остатками пива, дешевым коньяком и имбирным пивом, фруктами и фруктовой кожурой, каффиркорном [18] Каффиркорн — группа злаков типа сорго, растущих в засушливых районах и употребляемых на корм скоту и для приготовления дешевого пива. , зерном, а также дрожжами, когда их удавалось достать. Это крепчайшее пойло бродило уже в течение нескольких лат, и Марта разливала его в кружки пинтами и квартами, подсчитывала выручку и не обращала внимания на бушевавшее кругом пьяное безумие.

В 1952 году она побывала в первоклассном подпольном баре в западной локации Йоханнесбурга. Это оказался совершенно иной мир. Там было чему поучиться. Она открыла свое собственное заведение высокого класса, рассчитанное на узкий круг посетителей. Несмотря на строжайшие законы, ограничивающие продажу марочных спиртных напитков даже для белых, достать их не составляло большого труда. Всегда находилось сколько угодно белых, готовых нарушить закон и продавать туземным торговцам виски, джин и коньяк по ценам «черного рынка». Закон предполагал предохранить белых от запойного пьянства, но черта с два! Деньги значили куда больше.

«Голубая высь» — там матушка Марта отводила душу. Умело перестроив небольшой домик, она соединила две комнаты в респектабельный салон с дюжиной стульев. Буфет с напитками надежно скрывался в потайном шкафу под печкой.

И если в доме номер 28 напитки продавались в любое время, то в «дорогом-голубом» салоне Марта установила свои принципы, от которых никогда не отступала. Салон был открыт до захода солнца — этот час казался ей самым подходящим для закрытия приличного заведения.