Сергей Шикера - Выбор натуры

Спустившись с Краснослободской, он перешел Балковскую и собирался подниматься по Ольгиевскому спуску, когда пришло сообщение от Насти Убийволк: «Была у вас. К сожалению, не застала». Сараев ей тут же позвонил и, еще не дослушав, стал уговаривать встретиться сейчас же, он подъедет в любое удобное для нее место. «Нет, я уже еду домой, – помолчав, отказалась Настя. – Давайте лучше завтра. Мне надо сказать вам кое-что важное. Вы завтра дома будете?»

Спрятав телефон в карман, Сараев вдруг почувствовал, как сильно истосковалось его сердце хоть по какой-то радости и как оно, так долго пустовавшее, вот прямо сейчас ею наполняется. А ведь он сегодня, кажется, и это предчувствовал. Ах, как было бы хорошо!.. Что хорошо? Да вот это! Как ни сдерживал себя Сараев, но самые радужные мысли и надежды так и закружились в его голове. Ему так нужен был сейчас кто-то, кто разбавил бы его одиночество, отвлек его от самого себя, с кем можно было бы просто поделиться… Впрочем, к чему эти осторожные упования на каких-то анонимов – ему нужна была Настя Убийволк. И вот это тоже – то, о чем он до сегодняшнего дня не решался себе признаться. А как бы это оказалось кстати в его нынешнем положении!.. Нет, это ничуть не изменило бы его намерений относительно фильма о сыне, но, возможно, сняло бы измучившую его напряженность и позволило бы оглядеться вокруг спокойным, трезвым взглядом. Без суеты, спешки и временами самой настоящей паники.

Мысли Сараева вернулись к Насте. Как уместна была бы она в его квартире, на его балконе, как сразу бы преобразилась вся его жизнь от одного ее присутствия… Ай да Тамара Матвеевна! Теперь не было сомнений, что её визит к нему носил сугубо разведывательный характер. Все разговоры о Павле были отчасти прикрытием. А истинной целью было выяснить отношение Сараева к Насте. Наверное, они обе понимали, как трудно ему, хотя бы из-за разницы в возрасте, сделать первый шаг, и решили взять инициативу в свои руки. Он обязательно, обязательно отблагодарит их за эту чуткость.

Сараеву даже показалось символичным, что вот только что он так долго спускался со Слободки, а теперь ему предстоит подниматься в город. Он остановился. Погоди-погоди… так это что – чары слободского волшебника вступили в силу? Сараев вспомнил краткий ответ Аркадия: «уже» на свой вопрос: «когда начнет действовать?». А что если так и есть, и они, эти перемены, и в самом деле начались? Да ведь с Насти они и должны были начаться, ничего лучше ведь и придумать нельзя!.. Или всё-таки совпадение? Ну уж теперь сводить всё к случайным совпадениям будет просто свинством и черной неблагодарностью. Нет – это именно то. Оно ему, кстати, и тогда ночью было обещано. Опять узнавание? Но какое неожиданное, какое радостное, какое... Встроенная нерукоразнимаемость! Хм?..

XXXVII

Паола

Сараев решил зайти к Прохору. Он вдруг подумал, что с самого начала вёл себя с ним как-то не так. Слишком уж предвзято, что ли… Давно пора сесть и спокойно поговорить. Что им делить? Разве так уж трудно договориться, что Сараев сначала снимает свою детскую часть, в которую Прохор не вмешивается, а дальше они работают вместе? Ведь это как раз то, что ему, Сараеву, надо. Он же все равно не собирался вкладывать душу в дальнейшее. Так почему бы не привлечь Прохора? В конце концов он так и не отблагодарил его за ту пятнадцатилетней давности услугу. Да, была, конечно, эта не очень опрятная история с куплей-продажей квартиры, но тоже – поди знай, как там было на самом деле… Возможно, даже имеет смысл заключить какой-то договор, где каждый возьмет на себя определенные обязательства. Вадиму они пока ничего говорить не будут, чтобы зря не пугать. Надо только начать честный доброжелательный разговор. Сараеву казалось, что он сейчас находится как раз в том состоянии, когда убеждают не столько слова, сколько уверенность и искренность, которые за ними стоят.

Прохора не было. Его приходящая сожительница сказала, что Игорь сидит в подвале в Малом переулке. Еще не доходя до перекрестка, Сараев увидел его курящим у входа и прибавил было шаг, как вдруг из подвала поднялся Борис, и они с Прохором двинулись по Щепкина. Сараев по другой стороне улицы шел за ними, пока они не скрылись в подворотне прохоровского дома. К такому неожиданному повороту он был не готов. Встречаться сразу с обоими – нет, на это не хватило бы даже его сегодняшнего вдохновения. Впрочем, недоумевал он недолго: странно это всё, конечно… но – ладно, потом, в другой раз. Он вернулся в Малый переулок, выпил в подвале залпом стакан шардоне и продолжил путь. Мысли опять вернулись к Насте, и он не заметил, как оказался в своем переулке. Первой, кого он увидел, спустившись в «Викторию», была Паола. Она сидела за одним столиком со спасателем Климовым («Смотри как они сразу нашли друг друга, эти два самых загорелых в Одессе существа», – весело удивился Сараев), и завидев его, протянула к нему из широких рукавов большой великолепной шубы длинные смуглые ладони: «Вот он!»

– Андрей Андреевич, дорогой! Все-таки мысль об упущенной возможности с вами потанцевать не выходит из моей порочной головы,– сказала она, поднимаясь навстречу. – Шучу. Была тут у друзей недалеко, решила проведать. Кстати, я живу на Садовой, знаете?.. По московским меркам вы мой сосед. Как, впрочем, и все остальные жители этого города.

Сараев только счастливо улыбался. Его купавшееся в надеждах на завтра и на будущее сердце готово было этим вечером делиться радостью со всеми встречными, а неожиданное появление Паолы воспринималось как часть праздничной программы. Они немного посидели в подвале и пошли к нему.

– Как тут у вас хорошо пахнет! – сказала Паола, когда они поднимались по лестнице.

– Соседи жарят семечки, – объяснил Сараев.

В комнате Паола достала из сумочки бутылку коньяка и, закурив сигарету в мундштуке, модильянисто, по диагонали, раскинулась на диване.

– Я вижу вы какой-то сегодня… окрыленный…

– Да, есть кое-какие приятные известия… – согласился Сараев, поднося пепельницу. – А вы любите танцевать?

– Да ну, – махнула ладонью Паола, – слушайте меня больше! Тут другое. Случаются иногда какие-то въедливые желания – не что-то недосягаемое, а такое вполне даже доступное, – но как-то не получается их удовлетворить. И вот оно зудит и зудит в тебе… Вроде забудешь, а потом вспомнишь, и оно опять. Так и у меня с этими танцами. Я тогда почему-то пожалела, что не ответила на ваши пьяные приглашения. Вы так трогательно милы были в ту минуту и так искренне, по-детски огорчились, когда я отказалась… Не бойтесь, я приставать не буду. Вот рассказала – и уже легче. А у вас бывает такое?

– С танцами?

– С желаниями.

– Да, конечно! Сколько угодно! Ну, во всяком случае, одно точно есть. Мне как-то, давно это было, запомнился эпизод из одного романа. Где-то на средиземноморском курорте, кажется во Франции, сидят герой с героиней, пьют херес и едят дыню. И так мне понравилось это сочетание – херес с дыней – так понравилось, что я решил обязательно попробовать. И вот так вышло, что не попробовал до сего дня. Серьезно. Когда был херес, не было дыни. Была дыня – не было хереса. А в остальное время почему-то никогда, ни разу не вспомнилось ни о дынях, ни о хересе…