Николай Вереск - Диосайм. Кос

– Нужен мёд для того, чтобы собрать мёд? – Аратон взглянул на флягу в руках.

– Даже не думай отдать флягу, – рыкнула Ювиме. – С мёдом ты ожил. Я обменяю эту тарелку воска на два или три дня в хорошей комнате с двумя хорошими койками.

– Я не сплю, ты же знаешь, Юви, ты можешь не выбирать мне пристанища.

– Комнату меньше дадут, – возразила Ювиме. – И не хочу левых догадок.

– Что ты подразумеваешь под этими «догадками»? – он склонил голову.

– Мы не парочка. Не хочу милых вопросов.

– Не замечал таких вопросов, признаюсь тебе, я их совсем не знаю, – Аратон достал из рюкзака цитрус. У него осталось ещё одно яблоко и пара ломтиков хлеба, которые он положил между собой и Ювиме.

– Забыл, как мой брат заглядывал в комнату? – Аратон на эти слова на мгновение замер. Ювиме же не остановилась в рассуждениях: – А Оси – городок малый, в котором больше семей, а не ремесленных и клановых домов. Стоит нам зайти к ним вместе и выбрать одну койку, так начнутся вопросы. Если не отвечать нормально, то обидятся, что лабиринтским туми всё равно на малые города, а каждый раз отвечать я, м-м, устану. Потому в таверну хочу. И две койки.

– Или пусть считают, – он произнёс мирно, но сразу поймал сердитый взгляд. – Юви, мы выживаем, а ты особенно. Так раздели этот воск, и ты сможешь выбрать такую же койку в Сана’ре. Они пусть думают, что они хотят, за тебя они не решат правды.

– Ты прав, да, – она кивнула, – но я хочу комнату шире.

– Почему же на все размышления ты верно выбираешь две?

– Продолжить твои тренировки.

– Юви, научись давать себе отдых, – он протянул ей ломтик хлеба. – Здесь нет цели победить, не смысл в частоте и скорости, а в мыслях, в понимании.

– Ха, – она взяла еду, – научись сочувствовать себе сильнее.

– И быть тому, – он улыбнулся.

Днём небольшой привал, с которым шёл и сон. А прежде чем двинуться дальше, они пополнили фляги из скудного ручья.

По пути встречалось всё больше кустов инесинта, ягоды которого туми собирали в пищу. Это было неплохим способом не голодать. Терпкие на вкус, но ещё не бродили, эти ягоды хорошо убавляли растущий с каждым шагом аппетит. Шли же туми уже очень долгое время.

Ювиме ждала, когда лучи Линтою будут пропадать далеко в море. Это значит, что скоро Аратон прочтёт новый столб. Это и прошлое, которое важно ей, и то, что они успевали, что им осталось пройти совсем немного.

Остался один столб до одного из малых городов, в котором можно будет пополнить запасы и выспаться на более мягкой постели, нежели на траве.

Есть что лучше, чем отдых после столь долгого пути?

«Я рос без семьи; мой дом не пережил нападения латферрама, а я даже не бежал, чтобы спастись; играл в лесу с Галатеей; нам тогда подарили двух резных виверн, ведь мы так сильно благо завидовали тем, кто проживали с драконицами; ковену драконьей пасти;

Я перешёл под опеку домов в глуби Фааса; я теперь чаще видел Галатею; я потерял всю свою семью, своих оце, матри, сестёр и брата; я не желал всё пережить, решил забыть;

Галлатея выросла раньше, как и пользовалась вниманием от всех туми; но романтике она предпочла общение с Юцииль; она занялась алхимией, как и так несчастная; был ли я менее несчастен Юцииль, коль так же потерял семью; нет; она теряла всех, но была мастерицей своего дела; я был никем;

Юцииль пропала; на её месте нашли много костей, в которых горел синий пламень; Галлатея была безутешна; я любил её, но не знал, как утешить; я приносил ей редкие травы, безвозмездно;

Всё оборвалось при Охровом Звере; я не мог рисковать, но всё же покидал город ради Галлатеи;

Шли дни хуже, Охровый Зверь всё ближе к Фааса; все боялись, как и я; город спасли Рагарметия и Уимрсонгр ценой своих жизней;

В то лето во мне что-то сломалось; я вспомнил и тот день, когда остался один, вспомнил слёзы моей любви, вспомнил решительность тех двух ацирь; они умерли в бою, спасая нас, спасая туми;

Разве моя выжившая жизнь стоила чего-то, если я прятался; я принял решение, я рискнул;

Я не был уже никем для Галлатеи; с того дня я более не изменился; я изучал, а потом приносил ей травы; я выживал днём, а затем проводил с ней ночь; я выживал ночью, а затем проводил с ней день;

Я не желал меняться, чтобы заполучить её доверие, а затем забыться в дозволенности; я желал меняться, чтобы быть; чтобы спокойно жить; жить;

~ Кортам Ищущий».

Светало. Ранние лучи обняли прибитую табличку на столбе, с этим проявив её руны: «До Оси осталось тридцать шесть лим». Ювиме выдохнула:

– Я надеюсь, что нас будут готовы встретить.

– Но ты нам говоришь «надеюсь».

– Много месяцев прошло с моего первого визита, – она опустила карту и взглянула на Аратона. Он стоял, склонив голову в сторону сидящей на земле Ювиме. – Как сказать… гм… В Оси много альм. Их жизнь тяжёлая, они до последнего избегали прямых просьб о помощи. Альмы пережили Онто, Лиму, Асмаль, а все подробности прятали. Захаду Кос был ударом. Боюсь представить, что сделает жизнь в маленьком городке со всеми, когда под боком бушует мор.

– Зачем алиму прятать подробности о своих бедах?

– Осифит же обещал, что на алиме не будет мора. Собрал туми и повёл в снега. Вот и…

Кряхтя из-за ноющих мышц ног, Ювиме неуклюже поднялась, отряхнулась, осмотрелась. Окружение в свету, как и их дальнейший путь в виде ярко протоптанной дорожки, расширяющейся по мере их пути.

Большая часть пути позади. Можно уловить, как далеко синеватый отблеск неугасимого пламени. Город близко. Густели деревья, кусты, клубился туман, через который бился свет, желающий коснуться земли. Вместо лучей земли касались лапы живности. Мелкая животинка шныряла по кустам и, встревоженная тяжёлыми шагами туми, убегала прочь. Рюкзак и фляги изредка звенели. Где-то слышались похрипывания.

Ювиме взглянула на Аратона. Они близко к городу, потому он закрыл лицо тканью. Оставшиеся взору черты его лица были неплохим эталоном у туми: острые скулы, яркая горбинка носа и внутренний уголок глаза, дополненный линией. Но его клыки вызвали бы ужас: прекрасную картину уничтожило что-то предельно хищное, черты лица искажены. Ювиме до сих пор гадала, почему не почувствовала страха.

Аратон взглянул на неё. Только сейчас она заметила, что его глаза горели красным. Горели, пока он не посмотрел на неё.

– Ара, сможешь на ещё вопрос ответить? – она поправила ремешок от рюкзака на груди.

– Что тебя интересует ныне?