Николай Вереск - Диосайм. Кос

– Хорошо, – она с трудом кивнула и сложила кулаки.

Дождь усилился. Вся их шерсть прилипла к телу и явила настоящие очертания тощего датра и крепкой ацирь. С деревьев спадали иглы и листья, также падая на двух танцующих туми. Они начали меняться, на роль Ювиме выпало держать ладони и пытаться увести Аратона. Да, он слаб, не так давил, как она, но хорошо следовал за её действиями.

Они менялись, чередовали руки. Она всё больше внимания обращала, как он смотрит, как напрягается его рука в какой-то момент, как ступает по земле своей ногой. Следила, как хвостом переводит равновесие в каждом шаге. С дождём это давалось легче, шерсть легла и все мышцы видны, но не все гладко – её мышцы видны лучше, несмотря на жирок под кожей.

Начался ливень. Ветер также усилился. Вода густыми каплями копилась на ресницах, мешала смотреть.

Они остановились, когда через облака начали пробиваться лучи света и капли реже тревожили землю. Они отдыхали. Ювиме выжимала с хвоста и кос воду, Аратон осматривался. Он очень долго следил за тенями. Ювиме это не радовало, тем более, что она ещё не знала, чем являлся красный цвет.

Когда Линтою устремилась к горизонту, вновь оглашая ночь, они оделись и продолжили путь к Оси.

«И тогда, в тот день, я твёрдо решил: я пойду в глубь суля, чтобы помочь туми выжить в нём; я создам бестиарий, куда внесу всех сильных и опасных тварей, их повадки, их слабости;

В тот день я поймал блуждающий пламень и соединил свою суть с Эгидарами; наш пламень окрасился в оранжевый, как наша шерсть;

За декаду я сделал бестиарий; я всё не мог решить, что будет главным, украшать его начало; я выбрал этим свою новую подругу, которая потом меня предаст;

Я потратил многие лета на сбор легенд о зверях, обо всех лесах, всё ради туми; к несчастью, мне пришлось забыть о мечте, когда Семиос, брат по пламени, извратил свои исследования;

Три лета битвы, ещё лето на защиту городов, а ещё десяток ушёл на упокоение монстров фааср; и это было тем, как помнил я; для туми время всё иное;

Галлатея, любовь всей моей жизни, потратила много сил на противоядие; я с Осифитом защищал города, мы зажигали пламень наших монолитов ярче; потом он ушёл на алим, спасая свою большую семью;

Ниуфес убирал все кости, очищал, раскидывал по миру; тех тварей, которых мы не могли убить, мы запечатали в надежде на их распад со временем, как умертвия;

Наши виверны нас покинули; они улетели, все вместе к Сердцу Мира; немногие остались, и они нас выгнали из Фааса;

После всего Кошмара любимая меня отвергла; я пил фааср, мы все пили, кроме неё; она презирала Семиоса, когда мы слепо надеялись на благо; и я не могу её судить за это после всего, что наша четвёрка прошла; мы ещё дружили;

Галлатея приняла обет одиночества, а я поддался блуду; так многие хотели руми от героев своих лет, которых же и презирали; Осифит любил немногих, его след мал; Ниуфес поддержал Галатею, но я раз видел его с одной прелестной ацирь; я её запомню навсегда; за всю жизнь ни один зверь из моего бестиария не смог меня коснуться; она выцарапала глаз одним ударом; я долго врал про ирбиса;

Мои дни идут к завершению; я был силен, молод, но теперь меня подводят чувства; я создал свой Путь; теперь мои руми должны продолжить благо и завершить бестиарий;

~ Кортам Ищущий».

– Как думаешь, есть потомки у Ниуфеса? – спросила Ювиме.

– Не знаю, а сколько может быть? – спросил Аратон.

– Им, вероятно, нужно было бы тогда встречаться чаще или в определённое время, – она отвела взгляд. – Ну, ему и той ацирь.

Они лежали рядом, смотрели на небо. Диск Аэр сильнее скрылся, совсем скоро будет половина. Редкие перистые облака ещё мешали созерцать все звёзды. Ювиме хотела всё внимание утопить в небосводе и уйти от вопроса, который сама же и задала, не подумав. Рассказать про созвездия ей было проще, нежели ответить на следующие слова:

– У тебя странные смешанные чувства, – Аратон взглянул на неё. Он едва ли поворачивал голову, сколько позволяли его рога.

– Допустим, – Ювиме продолжила предыдущий ответ, – если у неё, той ацирь, даже могли быть руми, то может одна или три, больше реже. Двадцать восемь веков спустя… Если бы все выживали, то за все лета может их сотни две. Наверное, приблизительно. А может, вообще одна осталась. Или всё-таки не было. Или не выжили ещё тогда.

– Так и быть, я понял твои слова.

Она посмотрела на Аратона. Он очень долго рассматривал звёзды. Он всегда отдавал им много времени. В иное время он сверлил взглядом леса, словно отлавливал что-то, что за ними следило, но ныне, этот взгляд, другой. Сколько Ювиме училась читать Аратона, то это видение было без какого-то подозрения или любопытства.

– Как ты их видел?

– «Их»?

– Звёзды. Когда ты был кристаллом, ты жутко рассказал о Линтою. А звёзды?

– Как представить моё зрение тебе, так представь белое полотно, на котором рассыпаны чёрные точки. Между этими точками тонкие линии, как волос, даже тоньше, тоже чёрные. Полотно – это звёзды.

– Звучит ужасно, – она нахмурилась. Ювиме приподнялась и уже сидела около него. – Ещё более ужасно, чем о Линтою.

– Звёзд гораздо больше, чем можно рассмотреть их древний свет на этом небе, – он плавно продолжал слова. – Некоторые уже давно погасли, а мы всё видим их сияние.

– Лучше не стало, – Ювиме встрепенулась и встала на ноги. Она закрыла уши руками и отошла от привала.

Её последними словами стал шелест трав, утопающих под её ногами и хвостом. Аратон медленно приподнялся и сел, притянув к себе хвост. Он смотрел, куда идёт она, и двигал ухом на каждый шаг и шелест.

В этот раз Ювиме, как вернулась, спала ещё дольше, и её не смущала сырая трава. После долгого сна она повторяла с Аратоном его «владение», уже измеряя время песочными часами. Держалась дольше, но падала повторно с тряской в руках и ногах. Вставала, повторяла. Через час они ужинали.

– После следующего столба не будем делать привал, только поедим, – она сказала, доедая свою последнюю рыбу. – Там до Оси не далеко. Возьмём комнату в таверне или у кого из местных.

– А нас пустят в этот город, в эти дома? – Аратон допивал свою флягу с мёдом. Одна закончилась. Он подумал, наклонил её над собой и стал ждать капающий мёд. Ювиме улыбнулась.

– Вижу, мёд тебе понравился.

– Тут ты права, мне нравится сладкое, – он полез во флягу языком как бабочка в глубокий цветок, не дождавшись, что мёд стечёт сам.

– Туми он тоже нужен, и не только он. Я же оставила воск, помнишь? Попрошу у них посуду подходящую, переплавлю и отдам. Или продам. Оси – городок малый, много пострадавших от мора. Жизнь тяжелее, шерсть портится, кожа. В итоге пчёлы пробивают. Вот укусит пчела, а там и весь рой нападёт.