Николай Вереск - Диосайм. Кос

Оставлять его одного в этом городе, да и в целом, в мире, не хотелось. Голова ещё дурно соображала, потому она оделась легко. В штанах и рубахе поспешила покинуть комнату.

Свечи казались предельно яркими, больно ударившие по глазам даже через мутное стекло полусфер. Ювиме прикрыла глаза рукой. Уши тоже остро реагировали на звуки. Много говоров, голосов. Ей казалось, что даже был знакомый, но логика говорила обратное. Ювиме спускалась по лестнице и слушала. Диалог. Всё больше сомнений. Говор алимский.

– И чего тебе, моровая? – говорила трактирщица.

– Есть ли тут вино чвета моеи крови? – и усмешка, слышная даже в словах. – До меня эти слухи дошли.

– Заиди вечером. Почти светает, да утром не продаем. Только чаи по чвету твоеи крови.

– Так даваи отметим чаем новыи день!

Ювиме поцокала когтями и спустилась на первый этаж. Она точно знала, кто это, пусть и голова раскалывается, пусть ответ под говором. Их взгляды пересеклись. Ирбис поперхнулась. Чай, как кровь, медленно потёк изо рта по шее. Моровая быстро утёрла тылом ладони следы.

– Ювиме?! – Ирбис засмеялась. – Ну у тебя и видок!

– Ирбис? – Ювиме вскинула брови. – Да благословит твой день Линтою, но ты тут что забыла?

– А ты? – моровая облизнулась и снова засмеялась. – А еще ночь! Тьфу, ещё. Тут тебе Линтою не поможет.

– Ты ж должна в Ормэ быть, – Ювиме подошла к ней.

– А-а-а, забудь, – моровая коготками ударила по косам Нратсетери. Только сейчас Ювиме поняла, к чему были слова Ирбис: волосы растрёпаны. Что отлично держит легенду. Ювиме поморщилась и убрала косы с плеч.

Ирбис взяла две чашки чая и позвала за собой. Две ацирь заняли небольшой столик у окна. Ирбис поделилась чашкой, сама повздыхала, пока Ювиме утоляла жажду. Моровая же ждала, когда чай остынет, и не рисковала сжигать язык. Он ей ещё нужен.

– Так что случилось? – Ювиме поставила чашку в сторону.

– А мне есть место среди живых, Нратсетери? – она очень слабо улыбнулась, затем попробовала чай. – Вот и ухожу в Сана’р. Условия так себе, зато среди своих.

– Не радостно, – Ювиме перевела взгляд в окно. Серо и туманно. В Сана’ре тоже: туда моровые уходят умирать.

– Юви, я пытаюсь, да моя жизнь не радость. Пусть Ормэ и ласков к ацирь, я ж не смогу вечно указывать датрам их настоящее место. А вот в Сана’ре смогу.

– Никак не выйдет вылезти из болота? – дема усмехнулась.

– Зачем же? Я ж могу там стать главной, – моровая сразу встрепенулась, широко улыбнулась и видно провела языком по клыкам. – Моровая Анои Сана’ра Ирбис. Звучит!

– Хорошо, Анои Ирбис, – посмеялась Ювиме, – пропустишь ли ты меня в Сана’р?

– А тебе что нужно там, кстати? – моровая скрестила руки.

– Память подлатать, да и личные беды. Путь к Косу лежит.

– Не боишься? – Ирбис испила ещё чая, привыкая к жару. – Как бы, да, ты убила тварь нрата и всё такое. Только Кос уже давно мёртвая зона. А ты дема. Тогда чисто удача. Тогда повезло, а потом? Вот укусят и всё.

– Уже, – Ювиме подняла правую руку, стянула рубаху, провела против шерсти. На руке ещё остались рубцы. – Меня уже тогда кусали. Я просто к тому иммунная.

– Стой-стой-стой, подожди, – Ирбис покачала головой, встрепенулась. Её глаза раскрылись шире, зрачок стал тонким-тонким, как застигнутый ярким светом. Слова взбодрили её сильнее горячего напитка. – Ты чего? Что? Ты хочешь сказать, ты нратовая, что ль?

– Нратсетери. Ну. Ты о чём?

– Тебе не сказали? Ух ты.

Ирбис оглянулась.

Полчаса, час. Светало. За окном, пусть среди мрака и тумана, руми радостно бегали и играли. Туми занимались своими делами, гасили огни, носили воду, вещи. В таверну занесли морепродуктов, ведь Оси от моря лимах в сорока. Всё это время Ирбис неспешно пересказывала Ювиме события пятого дня, собрание и свои опасения. От и до, как помнила сама. Что говорила тогда Эратела, каким был Термиалат на самом деле, о Гетамерис и её потерянности, о Нертемосе и его подозрительности, что планировали кроме Ювиме убить и Вольфрама. Моровая умолчала, кто он. С каждым словом Ювиме только мрачнела.

Ирбис разделила с ней ещё чашку:

– Если у нас один путь, так может, вместе пойдём? У тебя вид такой потерянный.

– Я не одна, это сразу скажу, – она взяла в чашку и грела об неё руки. Пальцы леденели от когтей, дрожали, тряслись, как трясся и кончик хвоста, и кисточки её ушей. – В двадцатый или двадцать первый день пойду. Или ещё через день.

– Значит, договорились, сестра по мору, – улыбнулась во все клыки Ирбис. Она не облизывала их весь разговор. – Я тут каждое раннее утро, найдёшь быстро. Зови.

Оси обустроен в гуще леса, среди деревьев, как и многие захадские и околоалимские города. И это не один из больших городов, которым свойственно держать лим пять или десять из поля, травы и невысоких кустов. Малый город скорее затеряется в окружающей флоре, а к нему приведёт только дорога от столба до столба.

Руми единственные бегают от дома до дома, когда туми решают какие-либо вопросы, связанные с жизнью. Туми берут на себя в небольших городах больше обязанностей, поскольку их самих гораздо меньше. Для руми оставляют их время, не могут запрещать жить. Это было бы странно, спешить для тех, кто может жить долго. Некоторые же руми решают вырасти гораздо быстрее.

Предупреждающе громко раздалось: «ро-рто-ро-рот-ро!». Маленькая птичка чуть ли не попала под ноги Ювиме, пока бежала прочь. Её только и спас громкий щебет. Птицу прозвали роротом. Туми их очень ценили за мягкий пух, сравнимый с шёлком, яркое оперение и полезное мясо. Неслись птички редко и на своих маленьких крылышках летали неважно, зато бегали хорошо и прыгали. Золотисто-белая полукровка привлекла внимание создания новыми запахами и светлыми цветами. Птичка замерла, наклоняя голову, рассматривая чужачку. Следующим под ноги упал руми, поймавший птицу. Ювиме отшатнулась.

Руми поднялся. Уже не такой малый, юный, светлошёрстный. В нём узнавались черты будущего датра-альмы: стройный, высокий в своих летах, черты острые, а на груди медальон оце, подтверждающий будущую касту. Птицу держал он бережно, гладил медленно, несмотря на шипы по всей спине. Смотрел руми на странницу исподлобья, пока ророт смотрел по сторонам, шевелил четырьмя лапками и пощёлкивал красным клювиком: «ро-рто».

– Вы тут впервые, – руми прохрипел. Вероятно, голос ломался. – Кто вы?

– Я Ювиме, – она склонила голову. – Ювиме Мибрун.

– Я Аин, – сразу же представился руми, поняв, что перед ним ацирь. – Аин Осирун.

– И я не впервые тут. Я здесь оставалась лето назад на несколько дней.

– Я тебя не помню, – Аин отвёл взгляд и прижал к себе птицу. Руми бил хвостом по штанам, сбивая пыль, а говорил чуть с глухим шипением. – Я вам всё равно не отдам Рору.