Николай Вереск - Диосайм. Кос

Запах жжёной шерсти.

Она дошла до центра. Постамент с голубым неугасимым пламенем. Так сильно поменялась картина мира. Открылась та часть города, которую не показывают днём, не показывают для руми. Под пламенем привязаны тела, вернее, что от них осталось. Ювиме подошла ближе к костям. Тёмные, явно сожжены и не раз.

~~~

Огонь словно рос до неба. Он их закрыл. Лето назад тоже пели. И раньше. Раньше танцевали белые пятна у горящего столба. Шерсть вспыхнула, пух быстро тлел. Клыки белели в синем пламени. Чёрный силуэт, объятый синим неугасимым пламенем.

~~~

Ювиме тяжело выдохнула. Она совсем забыла о том, что ей высказала стражница. Есть что-то в городе, что представляет моровым опасность. Или оно уже покинуло Сиа. Но в любом варианте их явление – беда Нратсетери.

Вспыхивали в памяти, как и этот пламень, слова Ирбис. Ювиме – мороборица для туми, но она же и порождение мора. Нратовая Нратсетери. Она родственница живым туми, мёртвым, и застрявшим между ними. Она между отаром и алимом, но одновременно она никто из них и никому не принадлежит.

Эратела знала, кто Ювиме. Возможно, дарованное призвание было спасением для неё – Нратсетери – среди живых. И Ювиме бросила этому вызов.

Этот день они встретили с тёплым рыбным супом и сухарями.

Сразу была поставлена цель: лучше узнать город и присмотреть запасы. Ювиме спустя много дней могла уверенно заявить, что больше не испытывает дикий голод, а Аратон имел здоровый аппетит, соответствующий туми.

Ювиме помнила, как она себя чувствует после ран, а явление волка не понравилось. Также и с Аратоном: он тратит силы даже на чтение, пусть это и древние столбы, которые давно не могли расшифровать. Предстояло взять больше еды и поискать сладкого.

Перед выходом она его бегло проверила, особенно шёрстку. Через несколько дней шерсть будет под два когтя и по телу рост остановится, если он не пошёл кровью в альму. На спине появлялся полноценный мех, а пушок на лице сглаживал острые черты скул, носа и клыков. На кончиках ушей появились кисточки.

От центра было проще всего выбрать путь. У неугасимого пламени давно убрали кости, замели следы сажи. В жилых домах тряпками просили не входить, используя чёрные с красным, или просили стучать, привязав к дверям красные с белым.

Именно смотря из центра, Ювиме могла заключить, что лето назад Оси был живее.

– Юви, – её спутник обратил на себя взгляд. – Ты помнишь, что было в тот день, когда мы прибыли сюда?

– Проблемы с памятью? С твоим-то вместилищем, – она прищурилась.

– Запоминание является осознанной частью. Какие-то записи должны храниться на лучшие дни, какие-то в двух копиях, а третьим же уготовано быть всегда под рукой. Я помню многое ясно, но ровно и размыто.

– Ну, ты спрашивал меня о том, каково быть линет.

– Данное в этих словах я помню.

– И предвещал конец всего мира.

– Оу…

Пока она вспоминала дороги, Аратон молчал и подавлял желание коснуться рогов под короной. Даже такой вероятно древний и надёжный механизм для хранения памяти не справлялся с обычным алкоголем.

Торговой площади в Оси не имелось. Жители торговали у своих домов, выставляя лотки. Можно неспешно блуждать по городу и выбирать свойственные для местности товары: запасы еды, местные растений, лекарства, охотничьи и рыболовные снасти.

И поскольку город не обделён молодым поколением, то находились мастера и мастерицы для подвижных фигурок из дерева. У одного такого лотка Ювиме замерла.

~~~

«Смотрите!»

Они бегали на открытой площади подземного города. Через мутные зеркала доносился к центру приглушённый свет, помогающий рассмотреть новую лакированную игрушку.

«Ух ты!»

«Матри привезла с захада! Лат-латские!»

Ей оставалось в тишине дома наблюдать. У них в городе самые чистые стёкла, самые дорогие ковры и мягкие кровати. К их дому привит биолюминесцентный мох, а не простые свечи, сжигающие кислород. В их доме всегда самая лучшая, сытная и свежая пища. Так много даёт звание Фааронг.

«Оце, а можно и мне…»

«Цто тебе?»

«Виверну. Резную. У других руми есть».

«Опять непотребное хочещ? Вот когда вытащишь своим трудом элек, тогда и купишь. Но уж поверь, возьмёщ себе ты что-то более этого».

Затем он кивает в сторону лука. Через час повторная тренировка. А пока он будет сидеть у обеденного стола с кружкой рома, малыми косточками и затачивать повреждённый о каменную кожу саламандр серп.

~~~

– Юви? – она дёрнулась, словно её только что окатили холодной водой. Певучий голос Аратона быстро вытащил её из ступора.

– Да? – она подёргала ушами, но то возвращала взгляд на фигурки, то переводила опять на Аратона.

– Тебя что-то с ними связывает, или я не прав?

– Это, гм, – она попятилась от лотка, отстранилась, как бы ненароком ещё раз не взглянуть на тонкую работу. – Мне это уже не важно. Очень давно я хотела такую виверну. Мне было пять или шесть лет, не помню. Когда что-то делают, крупное, бочки или корабли например, остаются обрубки, а из них эти фигурки вырезают. В Инире с деревом не очень хорошо… пустыня. Много камня, металлы, стекло. А вот деревянных фигурок не найти, привозят только из Усуля. Красивая редкость.

– Что в этот час мешает сделать важным их? – Аратон склонил голову, посмотрел сначала на Ювиме, подбирающую слова, потом взглянул на фигурки. Завис над ними, рассматривая. Ювиме подошла к нему. Его глаза неявно светились голубым. Она его слегка ударила хвостом по ногам, чтобы он прекратил среди туми показывать свои особенности. Он быстро понял.

– Я выросла. Мечта не исполнилась. Всё.

– А много этого было у тебя, этих и подобных планов, мечт?

– Не вспомню сразу, – она развела руками.

Она взяла в руки одну из фигурок. Это была очень бережная работа. Крылья цельно из дерева, тонкие перепонки, складные, напоминали больше перья птиц, разве что сильно крупные. От гарпии виверна отличается длинной шеей, хвостом и мордочкой более кошачьей.

Ювиме провела по загривку деревянной игрушки. Крепкое творение, за которое она переживала что она ненароком сломает случайным движением когтя.

– Вы кому-то выбираете? – яркий голосок раздался с другой стороны прилавка.

– Я просто смотрю, – Ювиме с улыбкой ответила, отдёрнув коготок от игрушки.

– Просто? – вновь спросил яркий на эмоции голос. – Совсем-совсем просто или вам это нужно?

Руми осмелилась подняться во весь рост, не скрываясь от двух туми. Она точно старше четырнадцати, одетая в чёрные шаровары и красное одеяние нескольких тонов, от светлого и блеклого, до глубокого бордового. На шее её крепкая тёмная нить с тремя медальонами лун. Ювиме сообразила, что к чему: