Екатерина Мельникова - Черное сердце

– Я не смотрела на твой… Не важно. – Карина радуется, что в полумраке не видно ее вспыхнувших щек. Врать она вообще не умеет, лучше будет молчать. – Никогда бы не подумала, что доживу до того дня, когда потеряю сына, но буду сосредотачиваться на обаянии постороннего мужчины.

– Давай я уже начну. – Петр пропускает это откровение и заносит над фотографией ладонь, зная, как тяжело ей далась эта маленькая правда.

Карина жмурится на пару мгновений. На этот раз она чересчур долго держала взгляд на его руках. Она себя не узнает и обвиняет. Но затем приступает к наблюдению.

Петр прикрывает глаза и опускает ладонь на поверхность фотографии, осторожно, будто она горячая. Он выглядит отрешенно, расслабленно. Он, похоже, спит, причем с ровной спиной, но говорить может. Карина просит его комментировать все, что он почувствует.

– Пока мне не приходит ничего из того, что надо узнать. Я чувствую Джордана. То, как он делал эту фотографию. Он сделал несколько снимков. Этот оказался лучшим. Он пару раз смотрел на свои руки. Фотоаппарат у вас маленький, синий. На Джордане была клетчатая, голубая рубашка. Ты улыбалась. Он все время видел твою улыбку. Потом взял за руку. Некоторое время вы шли и шли. И ты, устав, захотела пойти в парк, спрятаться в тень от жары. Ваши пальцы были переплетены в замок – знак глубочайшей связи и привязанности. Ребенок… Джордан чувствует ладонью ребенка .

Карина поражается таким подробностям. При упоминании о малыше ей приходится сдерживать надрывающие слезы.

– Я хочу увести свои мысли в другом направлении. Какие виды имеет на вас человек, совершивший преступление? Что у него за мысли? Или у нее? Было ли место умышленному преступлению? – Петр долго работает молча и, наконец, открывает глаза. Карина прочла в них, что теперь он знает гораздо больше.

– Что скажешь?

– Ужасное ощущение.

– Какое?

– Человека, который видит, как сбивает машина другого человека. Там было много людей. Тех, которым не повезло увидеть это. Но больше всего досталось Джордану. Это был шок. Его сознание мгновенно оттолкнуло реальность, принимая его за сон.

– И какого же ему было это ощущение? – интересуется Карина, но когда он начинает отвечать, она жалеет о том, что спросила.

– Карина, я не знаю, как поточнее передать. Но лучше бы этого не чувствовать. После этого человек прежним не остается. Это ощущение, будто сердце подпрыгивает прямо к горлу, с характерной физической болью, будто оно действительно отрывается и подскакивает. Это ощущение удушья. Это ощущение, что тебя сейчас вырвет. Оцепенение. Торможение всех процессов в организме. Слеп… – он врезается в собственное чувство. – Слепота. У Джордана потемнело в глазах.

Карина кусает палец, теряя две крупные капли.

– И уж совершенно невозможно описать то состояние, когда испугалась ты. Ты просто чудом не покалечилась. Ребенок тебя спас.

– Остановись. – Просит Карина, а потом с силой закусывает губу. Описание Петра оказывается настолько убедительным и правдивым, что она не хочет переживать тот страшный день снова. Она уже чувствует и оцепенение, и тошноту, и то, как отрывается сердце – все эти ощущения ей не нравятся, избавиться бы от них поскорее!

Прикосновение Петра вдруг помогает ей почувствовать облегчение. Открыв глаза, Карина видит, что ее рука находится в его ладони, а через его кожу в ее тело поступают невероятные атомы спокойствия и тепла, частичка за частичкой. А ведь действительно волшебник!

– Прости меня. Говорить – не то, что ощущать. Поговорим о том, собственно, кто стал виновником. Это не женщина, я чувствую мужскую энергию, мужской интерес. Интерес нездоровый, помешанный. Это я как психиатр скажу. Парень с патологией. И, да – авария подстроена. Причем задолго до того дня. Он много раз пытался. Ничего не получалось. Все было не так просто, а тот момент оказался весьма удачен. И главное – удовлетворение. Под ложечкой засосало. Он почувствовал кайф!

– Боже. Значит, правда, больной поклонник. Как выслеживал нас?

– Это слишком внутренняя информация. Он не толстый явно, я чувствую, как ему легко где-то по чему-то лазать, забираться на деревья, заборы, бегать , очень быстро бегать. Это спортивное тело. Сейчас он далеко от тебя, все время в движении, человек очень активной, организованной работы. Он чуть обидчивый и завистливый, при этом сильный, увлеченный и волевой. Не из тех, кто сдается. Чувствую, как он словно падает, но поднимается все равно.

– А возраст?

– Не младше тебя, но и тридцати еще нет. Возможно, как Джордану – двадцать семь, и выглядит он намного моложе своих лет – как вы. Он каждый день смотрит на твои фотографии. Это, ммм, вырезки из журналов и газет. В основном из журналов. Ты ведь работаешь моделью?

– Да, бывало. Петя, мне страшно.

Петр понимающе качает головой.

– Я чувствую. Не бойся, просто береги себя. И предупреди Джордана своего, пусть будет осторожен. Наймите охрану, хотя бы на время. Этот человек влюблен в тебя, он попытается причинить смерть не тебе, а тому, что мешает ему к тебе подобраться.

– Например, ребенок от другого мужчины.

– Или муж. Точно.

– А если бы он убил меня? Зачем меня сбивать, если я ему нужна?

– Это уязвленное самолюбие. И если б тебя не стало, он бы несильно пострадал от этого. Его бы устроил любой результат.

– Мол, не доставайся же никому?

– Именно.

Карина глубоко дышит, пытаясь отделаться от этого неприятного ощущения – она объект обожания сумасшедшего. А отсутствие о нем сведений лишь обостряет панику.

– Опиши машину. – Просит она. – Я помню, что она была черная и большая.

– Да, это, скорее всего, был джип «Паджеро», выпущенный фирмой «Мицубиси». – Во взгляде Пети проскальзывает испуг, он словно оценивает на заточенность боевой топор. – Он принадлежит не сумасшедшему, а кому-то из его приятелей. На своей машине опасно, даже если вы совершенно не знакомы. По поводу видеорегистратора. Уполномоченные на то люди начали суетиться с его починкой ранним утром, значит, с ним что-то случилось ночью. В пять часов, максимум шесть. Он вывел его из строя, выстрелив чем-то.

– Кто-то вроде говорил, мальчишки баловались.

– Это полицейские так сказали, милая. Если б они написали правду, их бы песочили за нераскрываемость дел.

– И какова же правда?

– В камеру выстрелили из пистолета с глушителем. Сейчас оружие достать легко. Нужна только справка о том, что человек здоров. А твой Черный Ромео умеет притворяться нормальным. Он выглядит абсолютно нормальным, и ведет себя прекрасно. Я чувствую, что родные его очень любят, а значит, не подозревают. Карина, будет лучше, если эта информация останется между вами с мужем. Это может быть кто угодно, и если информация всплывет, он может загореться желанием навсегда закрыть мне рот.