Дебора Лаптон - Жирные

Носимые электронные устройства, такие как популярная линейка Fitbit, совмещают несколько видов биометрических данных носителей. Среди товаров линейки Fitbit – устройства, которые можно прикреплять на одежду, напульсники или смарт-часы, а также беспроводные весы, которые синхронизируются с приложением Fitbit. Как указано на сайте компании [Fitbit, 2017], эти устройства предназначены для людей, которые хотят улучшить состояние своего здоровья и свою физическую форму, сбросить вес и следить за различными состояниями своего тела (физическая активность, тренировки, сон), а также за потреблением пищи и весом тела. Для репрезентации идеального потребителя этих устройств используются фотографии и видео спортивных и стройных молодых людей, которые занимаются бегом, велоспортом, гуляют с собакой, занимаются в тренажерном зале и танцуют на вечеринках. Пользователям предлагается использовать опцию «Инструктирование по калориям» и устанавливать в приложении свои цели по упражнениям и идеальному весу (среди них «набрать», «поддерживать», «сбросить»).

Специальные приложения и носимые устройства, которые мониторят вес тела и уровень физической активности, были разработаны для детей: родителей призывают приобретать эти приложения и устройства и убеждать детей ими пользоваться. В их число входит Leapfrog Leapband – напульсник с цифровыми сенсорами, подключенными к приложению, который позиционируется на рынке как развлекательный товар с функцией физических упражнений, предназначенный для детей дошкольного возраста. Родители могут устанавливать в этом устройстве задачи для детей на физическую активность. Дети зарабатывают очки в игре, совершая движения, подражающие виртуальной зверюшке. Такие приложения для детей, как «Kurbo», предназначены специально для практик сбрасывания веса: сюда входит онлайн-инструктирование (в том числе по Skype) по вопросам питания и похудения, подсказки и напоминания для похудения, мониторинг питания и упражнений. Дети получают ежедневные задания на физические упражнения, им приходят оповещения, когда потребление пищи достигает «красного» уровня (т.е. выходит за рамки ежедневного лимита калорий).

Все эти приложения, а также другие цифровые ресурсы, такие как онлайн-программы по сбрасыванию веса, смарт-часы, беспроводные весы и носимые устройства самомониторинга, работают на такую концепцию телесности, которая подразумевает пристальное наблюдение и сбор личных биометрических данных. Предполагается, что с помощью этих методов получения знания о себе и телесной дисциплины можно добиться хорошего состояния здоровья, высокого уровня физической подготовки и поддерживать вес тела на уровне, соответствующем особым нормам (обычно ИМТ). Эти приложения и устройства порождают и поощряют такие формы собственного Я – оцифрованного и количественного, – когда их использование для пристального наблюдения за своими биометрическими показателями и получения более детального знания о себе считается необходимым для повышения уровня жизни и физического благополучия [Crawford, Lingel, Karppi, 2015; Lupton, 2016b; Fotopoulou, O’Riordan, 2017].

Эти технологии для работы с человеческим телом создают новые ассамбляжи оцифрованной биополитики. Они функционируют как новая форма общественной педагогики (public pedagogy) [Fotopoulou, O’Riordan, 2017], часто беря на себя откровенно властную роль и обучая пользователей, как именно им следует обращаться со своим телом. Как и другие методы просвещения в области здоровья, приложения и носимые устройства сводят телесные возможности и физическую внешность к специфическим нормам. Приверженцы таких методов утверждают, что вес тела можно регулировать с помощью подсчета калорий и физических упражнений, исходя из представлений о том, что количественные аспекты потребления пищи и физической активности, а также пристальное наблюдение за числовыми показателями – эффективный способ дисциплинирования тел. Таким образом, эти приложения и устройства представляют собой еще один способ подтолкнуть людей к тому, чтобы они считали себя ущербными и отклоняющимися от нормативных идеалов и брали на себя личную ответственность за то, чтобы регулировать свои тела, управляя ими ради приведения их в соответствие с этими нормами.

В этой главе я попыталась привлечь внимание к массивам профессионального знания и социальным институтам, которые стремятся идентифицировать тучные тела как ущербные и больные и превратить их тем самым в объект контроля. Дискурсы и практики в отношении тучной телесности, получающие воплощение в этих знаниях и институтах, стремятся очертить контуры тучности как особого явления, определяя ее как медицинское состояние, требующее вмешательства. В следующей главе речь пойдет о более глубоких социокультурных основаниях осмысления тучной телесности: о неписаных нормах и смыслах, репрезентирующих тучность как нечто неправильное и неподобающее не только с медицинской, но и с моральной точки зрения.

Почему тучное тело вызывает такую острую негативную эмоциональную реакцию? Почему его пытаются жестко контролировать, сдерживать и обуздывать? В этой главе мы ищем ответ на эти вопросы, исследуя понятия трансгрессии, отвратительного (the abject) и гротескного тела, а также то, как с помощью проецирования чувства отвращения на тучное тело поддерживается бинарная оппозиция «Я/Другой».

Внешний вид тела, манера поведения транслируют специфические культурные смыслы тем, кто на это тело смотрит. Некоторые особенности внешности «считываются» или истолковываются самим человеком и другими как отражение особенностей индивида внутри этого тела. На основании социокультурных значений, приписываемых определенным телесным характеристикам, выдвигаются предположения относительно Я как неотъемлемой части этого тела [Grosz, 1995; Lupton, 1995; Brandt, Rozin, 1997a; Shildrick, 2012; Kafer, 2013]. Многие из этих предположений распределяются по полюсам доминирующих бинарных оппозиций: мужское/женское, белое/черное, цивилизованное/дикое, удерживающееся в границах (contained)/гротескное, нормальное/патологическое и здоровое/больное. Таким образом, тело как бы выдает некую тайную «истину» относительно Я внутри этого тела. Физические размеры тучного тела оказываются сами по себе символом, который по-разному может истолковываться теми, кто смотрит на это тело со стороны, и тем, кому это тело принадлежит. Тучные тела занимают больше физического места, чем другие тела: они привлекают внимание – взгляд других – своими размерами. Часто это взгляд осуждающий и морализирующий.

Постоянное ассоциирование тучности с болезнью и слабым здоровьем приводит к тому, что тучное тело становится носителем негативных смыслов, связанных с болезнью. Болезнь с давних пор связывается с идеей утраты контроля, беспорядком, расстройством, хаосом и угрозой рациональности [Lupton, 2012]. Быть больным в современном обществе значит быть маргинализированным, потому что болезнь рассматривается как телесное состояние, которое сопротивляется ожиданиям, предъявляемым хорошо функционирующим и производительным гражданам. Как я уже писала в главе 3, в обществе, где хорошие граждане управляют своим здоровьем, регулируя и оберегая его, неспособность справиться с этой задачей – заболеть или преждевременно умереть – рассматривается как провал личной ответственности. Заболевшие люди постоянно оказываются мишенью морализирующих предположений относительно «образа жизни, который они выбрали», в особенности если они в открытую пренебрегают здравоохранительными предписаниями или медицинскими рекомендациями. Когда болезнь рассматривается как результат небрежности, беспечности, недостатка самодисциплины, распущенного или противозаконного поведения, заболевший человек становится объектом морального порицания [Brandt, Rozin, 1997a; Lupton, 1994; 1995; 2012].