Александр Михайлов - Языки культуры

Согласно фрагменту В 93 Гераклита об Аполлоне, который в Дельфах oyte legei oyte cryptei alla sлmainei. Эти слова не только называют тему, о которой ведем мы речь, — о скрывающемся-открывающемся на границе внешнего/внутреннего, — но, кажется, тему всей науки о культуре: она ведь занята именно тем, что никогда не существует для нас «в себе», как таковое — ни как доступное, ни как вообще недоступное, ни в своем собственном адекватном и тождественном себе бытии, ни в полной отчужденности от себя и чуждости себе, т. е. никогда не существует ни совсем открыто, ни совсем скрыто, но существует всегда как подающее знак о себе, подающее весть, дающее знать о себе, указывающее, кивающее на себя, как соединяющее, опосредующее открытость и тайну, явленность и скрытость. Это и происходит в беспрестанно совершающихся событиях выявления. В истории культуры, полной соотражающихся выявлений (между людьми, между человеком и бытием, между людьми разных культур, наконец, в самом человеке как осмысляемом единстве), и совершается то, что мы назвали мифосемиозисом. Бог Гераклита мог бы, кажется, выговаривать до конца то, что знает, но он, вероятно, должен подстраиваться к людям и, пользуясь их языком, и говорить, и скрывать. Прибегнув к языку, бог находится в языке, внутри языка. В этом же смысле, по слову поэта, «мысль изреченная есть ложь» — в той именно мере, в какой она вынужденно cryptei и причастна к диалектике выявления, к «киванию» на месте прямого выговаривания смысла (если бы таковое было возможно), к семиозису.

См., напр.: Лосев А. Ф. История античной эстетики: Софисты. Сократ. Платон. М., 1969, с. 149–150.

Walch J. G. Philosophisches Lexicon. Leipzig, 1726. Sp. 1492; 2. Aufl. Leipzig, 1733. Sp. 1497.

Kant /. Kritik der Urteilskraft, A 41–42 / Hrsg. von R. Schmidt. Leipzig, 1956. S. 90.

Отметим, что Gestalt передает и греч. schema, как бы лаконично конципированный облик, фигуру чего-либо, «схему». Gestalt «схематична» по сравнению с idea. Заметим, что акцентировать в «эйдосе» момент абстрактного схематизма своевременно и уместно: «…эйдосы суть содержания всякого „что“ и принцип объяснения как такового» (Доброхотов A. JI. Категория бытия в западноевропейской философии. М., 1986, с. 44).

Нет нужды лишний раз говорить сейчас, что такого рода суждения схватывают ситуацию весьма дифференцированную и исторически сильно видоизменяющуюся. См.: Schweizer В. Der bildende Kьnstler und der Begriff des Kьnstlerischen in der Antike // Neue Heidelberger Jahrbьcher, 1925, S. 28—132; Id. Mimesis und Phantasia // Philologus. 1934. NF 43 (89), S. 286–300. ^

Volkmann L. Die Hieroglyphen des deutschen Romantik // Mьnchner Jahrbuch der bildenden Kunst. 1926. NF 3, S. 157–186; Traeger J. Philipp Otto Runge und sein Werk. Mьnchen, 1975, S. 118–119.

См.: Брагинская Н. В. Экфрасис как тип текста: (К проблеме структурной классификации) // Славянское и балканское языкознание. М., 1977, с. 259–283; Она же. Генезис «Картин» Филострата Старшего // Поэтика древнегреческой литературы. М., 1981, с. 224–289.

Фрейденберг О. М. Указ. соч. с. 71.

Гусейнов Г. Ч. Грифос: предметное и словесное воплощение греческой мифологии // Контекст-1986. М., 1987, с. 94.

Об этом в новом освещении см.: Герцман Е. Античное музыкальное мышление. JI., 1986; Он же. Античное учение о мелосе // Критика и музыкознание. JI., 1987, вып. 3, с. 114–148. Особенное. 129–130.

По мере того как растет интерес к символам-знакам и знакам-иероглифам, эмблемам и т. д., престиж монет резко возрастает: «Multasub Numismatum cortice latent mysteria naturae»; «Uber diЯ ists heute zu Tage dahin gekommen / da ein rechtschaffener Politicus in allen galanten Wissenschaften muЯ erfahren seyn / davon zu discuriren / raisoniren / und nach Gelegenheit sich hierdurch wohl gar bey grossen Herren und der galanten gelehrten Welt zu recommendiren»; «…die Redner-Kunst dadurch kцnne befцrdert werden…» (Olearius J. Chr. Curiose Mьntz-Wissenschaft… Jena, 1701. Nachdruck: Leipzig, 1976, S. 25,23,29).

Hegel G. W. F. Werke. B., 1837, Bd. 10/11, S. 125.

Аверинцев С. С. Греческая литература и ближневосточная «словесность»: (Противостояние и встреча двух творческих принципов) // Типология и взаимосвязи литератур древнего мира. М., 1971, с. 217–218.

Schweizer В. Zur Kunst der Antike: Ausgewдhlte Schriften. Tьbingen, 1963, Bd. 2, S. 181.

Ibid., S. 190.

Richter G. M. A. Greek portraits II: To what extent were they faithful likenesses? Bruxelles, 1959; Eadem. Greek portraits III: How were likenesses transmitted in ancient times? Bruxelles; Berchem, 1959 (Coll. Latomus, 36, 48); Schweizer В. Studien zur Entstehung des Portrдts bei den Griechen // Berichte der Sдchs. Akad. d. Wiss. Philol.-hist. Kl., 1939. Leipzig, 1940, Bd. 91, N 4; auch, in: Id. Zur Kunst der Antike, Bd. 2, S. 115–167.

Schefold K. Die Bildnisse der antiken Dichter, Redner und Denker. Basel, 1943, S. 68.

Зайцев А, И. Культурный переворот в Древней Греции, VIII–V вв. до н. э. JL, 1985.

См. в связи с данными языка и культурной истории на примере греческих названий «статуи»: Benveniste A. Les sens du mot colossos et les noms grecs de la statue // Revue de philologie, 1932, vol. 6, № 2, p. 118–135.

Еврипид. Трагедии. М., 1969, т. 1, с. 128.

К наиболее ранним фазам относится character как nomen agentis (редко). «Поверхностные» значения «характера» см. у Еврипида же в сцене узнавания Ореста: старик воспитатель пристально вглядывается в Ореста («Что он уставился на меня, как на блестящий характер золотой монеты, argyroy <���…> lampron character?» — El., 558–559) и видит над бровью рубец — след раны, полученной на охоте; в синонимическом ряде приводятся слова: oylл, character, ptцmatos tecmлrion, знак падения, symboloi — 572–577). Ср. также весь монолог Ореста (367 и след.), где поэт обходится, правда, без слова «характер». К истории слова: Kцrte A. Gharakter// Hermes. 1929, Bd. 64, S. 69–86.Названная выше (примеч. 5) работа В. Марга посвящена не слову «характер». а словам и представлениям современной сферы «характера». См. также: Савельева О. М. О взаимосвязи мышления и личности в интерпретации греческих лирических поэтов VII–VI вв. до н. э. // Вопросы классической филологии. М., 1984, вып. 8, с. 47–57.

Что plasmata — это в греческом и всякие «мнимости» и что в «пластическом» заключено и нечто обманчивое, а не просто творческое, сейчас невозможно обсуждать. Можно только думать, что греческая мысль хорошо разработала в языке и отложила в нем всякие тонкости относительно мифосемиозиса, до которых сейчас надо еще дойти.

40 В то время как первое слово указывает на воспроизведение человеческой фигуры (andrias от апёг — «муж», «мужчина»), второе отражает архаическую световую эстетику, наделяющую блеском всякую ценную вещь, предмет обладания (agallц, agalma и пр.), и принадлежит к широко представленной в греческом группе слов синдоевропейским корнем (см.: Walde A. Vergleichendes Wцrterbuch der indogermanischen Sprachen / Hrsg. von J. Рокоту. B.; Leipzig, 1930, S. 622–624). Agalma в значении «предмет поклонения, статуя» принадлежит классической Греции, будучи как бы продуктом эстетической рационализации семантики слова (ср.: Himmelmann N. Ьber bildende Kunst in der homerischen Gesellschaft. Wiesbaden, 1969, S. 16, 29–31 \ Schmitz H. Goethes Altersdenken im problemgeschichtlichen Zusammenhang. Bonn, 1959, S. 183–184). У поздних античных авторов встречается такое пользование словом agalma, которое заключает в себе напряженную рефлексию его смысла и отражает новую сакрализацию греческого духовного наследия. У Прокла душа содержит в себе «образы и смыслы сущих вещей» — «как бы изваяния их, agalmata tцn ontцn» (Ex Procli scholiis in Cratylum Platonis excerpta ed. Io. Fr. Boissonade. Lipsiae: Lugduni Bat., 1820, p. 7). У Олимпиодора имена богов — «звучащие изваяния», agalmata phцneenta (In Phileb., 242); обе цитаты — у Дильса и у С. Я. Лурье: Лурье С. Я. Демокрит: Тексты, перевод, исследования. Л., 1970, с. 139. В классическую эпоху возможно, однако, и далеко идущее снижение слова, его десакрализация совсем в просветительском стиле — о людях, полных ложных мнений и сословных предрассудков, можно сказать, что это — «тела без ума, просто выставленные на площадь изображения, украшения площади» (hai de sarces cai cenai phrenцn agalmat’ agoras eisin — Eur. El., 387–388); нельзя не ощутить здесь и определенную эстетическую тенденцию.