Элетер Дзелепи - Секрет Черчилля

Он полагал, что, «если демонстрация будет достаточно мощной, она, возможно, приведет Тито в чувство», но, если «завяжутся бои», их следует трактовать как «пограничный инцидент».

В отличие от Черчилля американцы ни за что не хотели сильно увязнуть в Европе. В этот момент их взоры были обращены к Тихому океану, где продолжалась война. Послание Трумэна заканчивалось следующим образом:

«Я не должен допускать никакого вмешательства, если только оно не является неизбежным, которое могло бы стать препятствием для перемещения американских войск в район Тихого океана».

Но Черчилля «демонстрация силы» в Югославии интересовала гораздо больше, чем «перемещение» американских сил в район Тихого океана. 21 мая он телеграфировал Трумэну:

«Я полагаю, что если наша демонстрация будет достаточно внушительной, то все может решиться и без столкновений».

Черчилль был тем более настойчив, что за Тито и «югославской проблемой» он видел Сталина и «советскую проблему».

«Я полагаю, — прибавлял он, — что наша твердая позиция в этом деле окажется весьма полезной в наших дискуссиях со Сталиным».

В вопросе о Германии Черчилль продолжал идти своим путем с полным знанием дела. Когда на следующий день после капитуляции Германии он увидел, как последняя превращается в послевоенного союзника, он знал, что люди, которые пришли на смену Гитлеру, со своей стороны готовы вновь взять на себя роль «авангарда» Запада против красного Востока.

Они видели в капитуляции, которая похоронила их мечту о мировом господстве, только средство сохранить свое «правительство». Они поздравляли себя с тем, что вышли невредимыми из руин третьего рейха, чтобы снова восстановить в духе его основателя то, что уже было разрушено. У них было более чем достаточно оснований рассчитывать на попутный ветер.

В послании, с которым Дёниц обратился к немецкому народу 8 мая 1945 года по Фленсбургскому радио, уже чувствовалась его уверенность в том, что он вместе со своим «правительством» пережил потоп. Он был убежден, что западные державы будут склонны его поддержать.

«От западных держав, — говорил он, — зависит, сможет ли назначенное мной правительство и я сам продолжать нашу деятельность». И он великодушно предлагал свои услуги этим державам, будучи убежден, что они не замедлят принять его предложение.

«Если мое присутствие может пойти на пользу и служить отечеству, я сохраню свои функции до тех пор, пока немецкий народ не изберет нового главу государства или пока западные державы не отстранят меня от занимаемого поста». У фленсбургских деятелей было странное представление о сложившейся ситуации. «Если немецкий народ…», «если западные державы…» — все, в их представлении, зависело либо от первого, либо от последних. От существования Советского Союза они полностью абстрагировались. Если западные державы разрешат «преемнику» Гитлера, он останется во главе рейха, как того хотел сам фюрер, словно никакой войны вовсе и не было. И немцы сами создадут новое правительство по своему выбору. Во всем этом русские, которые все же кое-что сделали во время войны, чтобы избавить мир от нацистского варварства, не должны были принимать никакого участия!

Премьер-министр «правительства» Дёница, граф Крозик, был даже еще более откровенен. 7 мая, объявляя по Фленсбургскому радио о капитуляции, Крозик, воздав должное «героической борьбе» и «выдержке» немецкого народа, рассматривал будущее Германии в связи с Европой, ссылаясь на справедливость, в то время как эта самая Германия под руководством своего фюрера потерпела провал в попытке ввергнуть Европу в рабство.

«Уважение к подписанным договорам, — говорил Крозик, — должно быть для нас столь же священным, как и сознание нашей принадлежности к великой семье европейских народов».

И далее: «Сохраняя чувство гордости за нашу борьбу, мы будем со всей готовностью трудиться, чтобы мирными средствами внести в качестве членов западной цивилизации вклад, достойный лучших традиций германской расы».

Для фленсбургских деятелей открывалась новая страница истории Германии. Сам факт поражения, которое было нанесено Германии ценой неисчислимых жертв европейских народов, давал ей право причислять себя к «европейской семье»! И «героическая борьба» солдат Гитлера во имя порабощения Европы и всего мира прославлялась и записывалась в актив западной политики. Солдаты Гитлера также боролись «за Европу»! Все остальное было лишь «недоразумением».

В условиях нового антикоммунистического климата, который уже установился в Европе, эти люди позволяли себе смешивать нацистское варварство с западной цивилизацией. Они говорили о «вкладе» «германской расы» в эту цивилизацию, в то время как при гитлеровском режиме во имя «превосходства» этой расы совершались омерзительные гнусности расизма — преступления, от осуждения которых фленсбургские деятели тщательно воздерживались.

Одним словом, во Фленсбурге ничего не изменилось после капитуляции. Дёниц и его министры по-прежнему могли свободно выступать по радио. Они смотрели в будущее с уверенностью.

В интервью, данном 14 мая 1945 года корреспонденту агентства Рейтер, граф Шверин фон Крозик говорил о «миссии» своего «правительства», которая состояла, по его словам, в «заключении мира» [90] Агентство Рейтер, 14 мая 1945 года. . Это правительство действительно всерьез относилось к своей роли. Оно располагало многочисленным административным аппаратом. Еще одна «миссия» «правительства» Дёница состояла, по словам его премьер-министра, в том, чтобы «одеть немецкий народ» и «обеспечить его работой».

Этим дело не исчерпывалось. Это марионеточное правительство занималось привычной игрой в политику, пытаясь даже направлять сами западные державы. Оно обсуждало вопрос о том, не было ли бы более «тонким ходом» подать в отставку [91] См.: Dönitz. Op. cit. , чтобы добиться укрепления своей позиции и больших уступок в отношении свободы действий и более гибкого осуществления условий капитуляции. В глазах этих мастеров такой маневр был бы прибыльным шантажом, так как американцы продолжали бы сотрудничать с «правительством» Дёница [92] См.: Lüdde-Neurath . Op. cit. . Но они сочли более выгодным не уходить в отставку, дабы обеспечить «преемственность» рейха.

«Правительство» Дёница уже оспаривало и самый факт капитуляции. Оно выдвинуло тезис, что капитулировал только вермахт, а германское государство, как таковое, не капитулировало!

Старались также укрепить «правительство» «преемника» Гитлера, развертывая административную деятельность, но не упуская при этом из виду «большую политику».