Элетер Дзелепи - Секрет Черчилля

Вот почему книга Дзелепи так актуальна сегодня, вот почему она, несомненно, вызовет живой интерес у советского читателя,

Подлинная, полная история второй мировой войны еще не написана. Рассказ о великих битвах, державших в напряжении все человечество на протяжении пяти лет, остается неполным, пока неизвестна тайная драма, которая разыгралась между «великими союзниками» за кулисами войны.

Драма эта объясняется тем фактом, что вторая мировая война, какой мы ее знали, была своего рода исторической аномалией. По логике вещей вторая мировая война должна была стать настоящим «крестовым походом» «западной цивилизации» против красной России, — «крестовым походом» под водительством Гитлера и при поддержке или участии, прямом или косвенном, западных держав. Вся европейская политика тридцатых годов была устремлена к этой цели.

Сразу же после первой мировой войны Англия, столетиями задававшая тон в Европе, с усердием принялась — верная своей традиционной политике «европейского равновесия»— за восстановление Германии. Речь шла о том, чтобы натравить Германию на Францию и тем самым помешать тому, что в Лондоне в этот период называли политикой «французской гегемонии» в Европе.

Эту опасную игру (к чему она привела до 1914 года, мы уже видели) продолжали с еще большим ожесточением со времени появления на европейской политической сцене Советского Союза. Страх перед «французской гегемонией» в Европе сменился страхом перед «большевистской опасностью». Отныне британская политика обрела непримиримую антикоммунистическую направленность, и, совершенно естественно, в этой новой ориентации британской политики было отведено место и для Германии, которая тем временем стала гитлеровским третьим рейхом.

С появлением на сцене Гитлера антикоммунизм приобрел иной характер. Политическая программа Гитлера, как он изложил ее в своей библии «Майн кампф» сводилась к идее «жизненного пространства» для Германии, которое она должна была завоевать на востоке за счет Советского Союза. Война на востоке стала, таким образом, основой его политики.

Англия широко раскрыла ему объятия. В то время как весь мир видел возрождение «германской опасности» в ее новом страшном обличье — нацизма, Англия иногда открыто, иногда в замаскированном виде поощряла и поддерживала политику Гитлера. Более того, она систематически саботировала политику коллективной безопасности, которая всеми признавалась единственным противоядием против «германской опасности». Именно против этой политики и боролись в Лондоне, поскольку политика коллективной безопасности вдохновлялась Советским Союзом, а «германская опасность», в глазах англичан, касалась только Советского Союза, который уже видел приближение империалистической войны, явной угрозы, доминировавшей над всей его внешней политикой.

Исходя из аналогичных идей, Англия саботировала политику Франции, которая пыталась, по крайней мере на протяжении известного периода, сгруппировать вокруг, себя страны Центральной и Восточной Европы (в частности, путем создания Малой Антанты), чтобы противостоять «германской опасности». Лондон, напротив, хотел, чтобы Париж равнялся на его политику, — цель, которой он, впрочем, постепенно добился.

Мюнхен был венцом этой политики Англии. Если Даладье, подписывая Мюнхенское соглашение, полагал, что «спасает мир», то Чемберлен — тот видел в этом нечто другое. Под предлогом сохранения мира он развязывал Гитлеру руки для войны против СССР. Таков был подлинный смысл Мюнхенского соглашения. Вторая мировая война была на деле предусмотрена этим соглашением. То есть война «нормальная», «истинная», какой была бы война Запада во главе с Гитлером против красной России.

Действия, предпринятые Гитлером вследствие соглашения в Мюнхене (вторжение в Чехословакию), ничего не изменили в политике Лондона. Это было совершенно естественно, поскольку Чемберлен и поехал в Мюнхен, чтобы устранить препятствие, каким была Чехословакия, на пути Гитлера на восток. Вторжение в Чехословакию было дополнением к Мюнхенскому соглашению. Прежде чем ринуться в войну против Советского Союза, Гитлер должен был захватить Чехословакию.

Британское правительство притворилось возмущенным и негодующим. Чемберлен разыгрывал роль «обманутого» Гитлером и делал вид, будто оказывает энергичное противодействие. Но только для того, чтобы сохранить репутацию и успокоить общественное мнение. В действительности речь шла о спасении дела, свершенного им в Мюнхене. Надо было переждать бурю, чтобы тем свободнее возобновить свою мюнхенскую игру. И ситуация складывалась именно таким образом.

Единственным уроком, который следовало извлечь из пражской драмы, должна была быть перегруппировка всех западных держав для образования единого фронта с СССР против гитлеровской угрозы. Чехословакия была захвачена без войны вслед за Австрией — акция, которой в свою очередь предшествовала демилитаризация Рейнской зоны. Именно в этом духе, к недовольству западных держав, в Москве — по советской инициативе— начались переговоры с британским и французским представителями.

Переговоры в буквальном смысле слова ни о чем. Надо было что-то предпринять для успокоения общественного мнения западных стран. Ибо ни одно ответственное лицо ни в Лондоне, ни в Париже и не помышляло всерьез о достижении действительного соглашения. Французский и британский представители — второстепенные лица — отправились в Москву, не имея полномочий для ведения переговоров. Они не привезли с собой никакого плана, никаких конкретных предложений. Кроме того, переговоры о едином фронте против Гитлера не имели никакого смысла без участия Польши. Советские вооруженные силы для ведения боевых действий на территории Германии должны были пересечь польскую территорию. Между тем варшавское правительство упорно противилось этому, в то время как лондонское и парижcкое правительства ничего не предпринимали, чтобы добиться его разрешения на проход советских войск. В это же время британское правительство (об этом свидетельствует его Синяя книга) тайно вело переговоры с Берлином на предмет «польского Мюнхена». (Выражение принадлежит последнему послу Франции в Берлине Жоржу Кулондру.) Чемберлен, невзирая на пражскую драму, непременно хотел довести до конца линию, намеченную им в Мюнхене.

В этих условиях переговоры в Москве ни к чему не привели. Гитлеру ничто не грозило. Перспектива войны против Советского Союза оберегала, если можно так выразиться, его шансы.

Именно под этим углом зрения следует рассматривать сенсационное событие, полностью изменившее ситуацию, складывавшуюся со времени появления Гитлера на политической сцене, — подписание 23 августа 1939 года советско-германского пакта. Отвлечемся от мотивов, которыми руководствовался Гитлер, совершая этот поворот. Это одна из самых больших тайн второй мировой войны. Что касается Сталина, то в этом не было ничего таинственного. Следовало прежде всего избежать быстро приближавшейся войны против СССР.