Михаил Строганов - Город по имени Рай
- Название:Город по имени Рай
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:23
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Строганов - Город по имени Рай краткое содержание
Город по имени Рай - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Царю милы иностранцы. Все, без разбора. Но особенно приятны его сердцу немцы. Они больше знают и грамотнее рассуждают, технологичнее работают и эффективнее воюют, и главное - охотно выполняют любые приказания и усердно подчиняются всем его повелениям.
При Алексее Михайловиче впервые зарождается гениальная управленческая идея, возникает новая социальная стратегия на замещение русских немцами во всех ключевых сферах государства.
Для этого в качестве эксперимента в центре Москвы, в районе Покровки и Поганых (Патриарших) прудов, возникают немецкие и голландские слободы со своей инфраструктурой и производством. В слободах иноземцев располагаются штабы наёмнических формирований: артиллерийских ("гранатных"), рейтарских, драгунских, а также пехотных полков "нового (иноземного) строя".
Здесь поселенцы управляют финансами, производят и торгуют беспошлинно. Они не платят налогов, живут по своим законам, не подчиняясь никому, кроме царя. Жалобщиков из недовольных купцов, духовенства и горожан традиционным образом "утишают".
Только после грандиозных пожаров, великого "московского разорения", создаётся "Новая немецкая слобода подле реки Яузы", куда русскому человеку вход заказан строго-настрого. Слобода-государство, про которую иностранный посол многозначительно скажет: "Вне столицы, в полчаса пути лежит немецкий город, большой и модный..."
Ключевой вопрос по отношению к крестьянству, или как тогда стало принято говорить "крестьянишкам", у него польский, ни коем разом не русский. Прозвание по религиозному принципу крестьянин, то есть христианин, возникло во времена противостояния с Ордой. Оно решительно диссонировало с пониманием человека как существа, лишённого права распоряжаться своей судьбой, низведённого до положения холопа (фактически раба), до статуса быдла - рабочего скота, до положения "крещённой собственности".
Пройдёт почти двести лет, и поэт Пётр Вяземский в одном из самых горьких стихотворений о России напишет о том, чем проросли укоренённые тогда новые правила жизни:
Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог...
Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он, русский бог...
К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он, русский бог...
Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он, русский бог.
В бунтарший, немилостивый, двуличный и "тишайший" век русского барокко, в "народишке" появились две горькие и выстраданные поговорки:
"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день" и "В тихом омуте черти водятся..."
Поговорки, звучащие как пророчество, которые ещё не раз аукнутся в истории и которые наверняка припомнят сильным мира сего на Страшном Суде.
История четвёртая. Время и место
Когда несправедливость, насилие, безжалостность становятся повседневной обыденной реальностью, происходит деформация мироощущения и самосознания. Воздействие зла остаётся в коллективном сознании, накапливая в нём токсичность, подобно медленному отравлению организма тяжёлыми металлами.
Интоксикация может быть очень тяжёлая даже от однократного воздействия, что уж говорить, если отравление длилось целый век. Стоит ли удивляться всеобщему раздражению и апатии, судорогам, галлюцинациям, кровотечениям и рвоте?
"Тяжёлый дух... дышать нечем..." - слова, неоднократно повторяемые Петром I, царём, выросшим в немецкой слободе на неприятии "русского духа". Его не волнуют ни "преданья старины глубокой", ни таинства миссии Москвы - Третьего Рима.
Храмы, терема, прежний уклад, размеренная русская речь вызывают в нём чувство негодования и стыда, как стыдятся выживших из ума родителей. Он постоянно оправдывается перед своими иностранными фаворитами и умышленно шокирует двор подчёркнуто европейскими нарядами и манерами. Молодому Петру ничего не остаётся, как, поддавшись общим настроениям, тоже бежать за границу.
"Великое посольство" выдёргивает его из России на пять лет, внутренне изменяя до неузнаваемости. Отныне, по выражению Аксакова, даже "в указах, обращённых к русскому народу, царь будет подписываться по-голландски - Piter".
Великий раскол, начавшийся при тишайшем царе, прошёл не только по религиозному обряду: он расколол, раздробил на части некогда единый русский дух; расчленил народ на "благородных господ" и "людишек".
Одно уравнивает подданных перед Петром: они только средство, только сырьё для новой государственной алхимии. Всё, что мешает онемечиванию России, подлежит незамедлительному демонтажу и аннигиляции. Жертвы значения не имеют.
Пётр не любит Москву и не скрывает этого. Брезгует ей, презирает. Хочет отгородиться от неё непроницаемым кругом.
Ему невыносимо душно в кремле, часто находят головокружения, подкрадывается тошнота, угрожая вырваться неудержимым эпилептическим припадком.
В дворцовых палатах обуревают приступы беспричинной ярости: он постоянно срывается на брань, учиняет всеобщий разнос, избивает... А после мается от своей "русскости"...
Не вынося московского духа, Пётр строит на правом берегу Яузы Ново-Преображенский (Нагорный) дворец - кусочек любезной Европы рядом с ненавистной Москвой.
Барочная резиденция становится прибежищем для отдыха и проведений Всешутейших соборов. Здесь он режет бороды бояр и составляет государственные планы, а по окончании Северной войны сжигает дворец в знак окончательного разрыва с Москвой.
Третий Рим умер - родился Парадиз, обретённый рай воплощённой европейской мечты. Возник на пустом месте по мановению одного человека, что было явлением невероятным и казавшимся самодержавной причудою, - настолько современники не понимали Петра.
Город задумывался как идеальное вместилище государственной машины нового типа, идея которой носилась в европейском сознании со второй половины XVII века. Государство - механизм, государство - аппарат, государство - совершенный искусственный зверь.
Изданный в 1651 году "Левиафан или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского" английского философа Томаса Гоббса то попадает в Европе под запрет, то становится настольной книгой при каждом монаршем дворе.
К концу века сочинение становится столь популярным, что основные его идеи можно узнать в разговоре с любым мало-мальски образованным человеком:
"В этом Левиафане верховная власть, дающая жизнь и движение всему телу, есть искусственная душа, должностные лица и другие представители судебной и исполнительной власти - искусственные суставы; награда и наказание (при помощи которых каждый сустав и член прикрепляются к седалищу верховной власти и побуждаются исполнить свои обязанности) представляют собой нервы, выполняющие такие же функции в естественном теле; благосостояние и богатство всех частных членов представляют собой его силу; безопасность народа, - его занятие; советники, внушающие ему все, что необходимо знать, представляют собой память; справедливость и законы суть искусственный разум и воля; гражданский мир - здоровье; смута - болезнь, и гражданская война - смерть".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: