Христоф Зигварт - Логика. Том 1. Учение о суждении, понятии и выводе
- Название:Логика. Том 1. Учение о суждении, понятии и выводе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Территория будущего»19b49327-57d0-11e1-aac2-5924aae99221
- Год:2008
- Город:М.
- ISBN:5-91129-004-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Христоф Зигварт - Логика. Том 1. Учение о суждении, понятии и выводе краткое содержание
В издание входит учение о суждении, понятии и выводе.
«Последующее являет собой попытку построить логику с точки зрения учения о методе и тем поставить ее в живую связь с научными задачами современности. Пусть само выполнение послужит оправданием этой попытки, и этот первый том, возможно, самым тесным образом примыкая к традиционному облику науки, содержит в себе подготовление и основоположение к этому выполнению». (Христоф Зигварт)
Логика. Том 1. Учение о суждении, понятии и выводе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
В особенности применимо это к цели познания. Поскольку наше мышление направлено на познание, т. е. на истину, постольку все наши суждения тотчас же подлежат оценке, которая выражает собой значимость или незначимость произведенного в суждении соединения представлений. Чисто теоретическое суждение, собственно, дано лишь в так называемом проблематическом суждении, в котором выполнено лишь известное соединение представлений, но ничего не высказывается о ценности его истинности. Раз суждение утверждается или отрицается, то вместе с теоретической функцией тут оказывается выполненной и функция оценки с точки зрения истинности… все суждения, выражающие познание, суть такие соединения представлений, о ценности истины которых решение дается утверждением или отрицанием.
Всякая оценка, говорится далее на с. so, есть реакция волящего и чувствующего индивидуума на определенное содержание представлений. – Но точки зрения оценки выражены в противоположностях «приятный» и «неприятный», «истинный» и «ложный», «добрый» и «злой», «красивый» и «безобразный». Первая носит индивидуальный характер; в основе других лежит притязание на общую значимость. И в согласии с этим «Beiträge zur Lehre vom negativen Urteil» (Strassburger Abh. c.170) говорят, что отрицание есть практическое суждение, оценка, выражение не просто отношения между представлениями, а выражение неодобрительного отношения со стороны сознания к попытке к таковому отношению. В этом заключается-де отвержение. Именно поэтому Виндельбанд не хочет вместе с Брентано ставить акт суждения как особый класс психических деятельностей между теоретическим процессом представления и практическими деятельностями, выражающими любовь и ненависть. Напротив, логическую оценку представлений он включает в практическую сторону душевной жизни; ценность истинности необходимо координировать с остальными ценностями.
Как бы много правильного ни было в этих рассуждениях, я все же не могу во всем согласиться с ними. То, что логика как таковая, как критическая и нормативная наука исходит из некоторой цели , цели истины; что она предполагает хотение мыслить истинно и всякое действительное суждение меряет этой конечной целью; что она стремится различать, какие мыслительные операции соответствуют этой цели, какие ей противоречат, – все это я сам подчеркнул во Введении (§ 1–4). Логическое рассмотрение, в отличие от психологического, покоится единственно и исключительно на сознании цели. И я согласен также и с дальнейшими выводами, какие делают и «Прелюдии», (с. 35), что логика исходит из идеала нормального сознания (ср. ниже, § 32, 7 и том II. § 61, 62). Но отсюда еще не вытекает для логика, что само его утверждение или отрицание является будто бы в отдельном случае практическим поведением , так как отдельные соединения представлений он оценивает по общей цели истины, и что это есть будто бы реакция чувства или воли, а не теоретическая деятельность. Когда я ставлю себе целью сохранить свое здоровье, то, конечно, я поставил себе эту цель благодаря своему хотению на основании чувства; и если я поэтому отказываюсь от какой-либо вредной привычки или отклоняю приглашение к какому-либо эксцессу, то, конечно, в отказе от привычки или в отклонении приглашения проявляет свою деятельность моя воля, которая ради цели определяет мое поведение. Мое «нет» есть практическое «я не хочу». Но ведь эта воля покоится на чисто теоретическом познании того, что привычка эта вредна, что приглашение опасно. Но в этом моя воля и мое чувство непосредственно не принимают никакого участия; ибо то, что целесообразно или нецелесообразно для моего здоровья, – это зависит от познанной опытным путем природы вещей, а не от моего хотения или чувства. Столь же мало мое хотение познать истину делает саму оценку суждения волевым актом. Разница между чисто объективным суждением и «оценкой», с точки зрения цели, довольно существенна в отношении содержания. Но ведь всякая такая оценка, в свою очередь, есть суждение, которое может быть истинным или ложным; но только суждение об отношении объекта ко мне и моей цели, а не суждение об объекте самом по себе. Но то отношение существует просто, и оно признается, а не одобряется или вызывает неодобрение. «Солнечный свет мне приятен» – это, конечно, оценка солнечного света в отношении к моему чувству. Но сама эта оценка, высказываемая суждением, не есть ни чувство, ни хотение, а простое признание факта, что солнечный свет пробуждает во мне это чувство. Реакция чувствующего человека есть то удовольствие, которое получается от теплоты. Суждение, в котором он выражает это, есть функция его мышления. На основании опыта противоположных чувств он образовал общие понятия приятного и неприятного, которые сами не суть чувства; и посредством этих понятий он выражает то фактическое отношение, какое существует между ним и известными вещами. То же самое следует сказать и относительно «добрый» и «злой», «красивый» и «безобразный.» Суждения, в которых они предицируются, отличаются друг от друга лишь качеством предикатов, а не функцией самого акта суждения. Предикаты выражают отношение объекта ко мне, к моей воле и чувству, и это отношение я вновь нахожу в отдельном случае.
Но у предикатов «истинный» и «ложный», вовсе нет такого прямого отношения к воле и чувству, как у тех пар, которые координирует с ними Виндельбанд. Ибо «истинный» и «ложный», как общие понятия, вообще не обозначают никакого отношения к практической стороне нашей жизни. Ни от нашего чувства, ни от нашего хотения не зависит, что есть истинно и что ложно; как, наоборот, от этого зависит, что есть красиво и что хорошо. Ибо «истинный» и «ложный» не суть даже предикаты каких-либо представляемых или мыслимых предметов, поскольку они стоят ко мне в том или ином отношении. «Истинный» и «ложный» не суть также, как не совсем точно говорит Виндельбанд , предикаты понятий. Но они суть предикаты суждений, какие мы выполняем. Они касаются, как это правильнее говорится в другой раз, соединения представлений; но не в том смысле, что здесь объявляются истинными или ложными уже связанные представления, т. е. готовые соединения представлений, как «зеленое дерево» или «вороная лошадь», – а в том, что сам акт соединения, благодаря которому возникает сознание единства, подпадает под эту противоположность. Следовательно, то, что оценивается предикатами «истинный» и «ложный», – это не представления о каких-либо объектах, а самая деятельность, совершающая акт суждения.
Совершенно правильно, что там, где действительно выступают эти предикаты, и возникает вопрос, истинно или ложно испробованное или выполненное суждение, там в основе лежит ясно сознанная или, во всяком случае, составляющая предмет неясных стремлений цель, цель познавания : ибо там, где все сводится к произвольной фикции и к простой игре мыслями, там нет места этой противоположности. И совершенно правильно, что от этой цели мы заимствуем тот масштаб, которым мы измеряем проектируемые нами или выставленные другими утверждения, одни из них объявляем соответствующими цели, другие – противоречащими ей. Конечно, и в этом можно усмотреть одобрение и неодобрение в более широком смысле: ибо чем яснее мыслится цель и чем более живо мы стремимся к ней, тем несомненнее согласие между данным суждением и целью пробудит приятное чувство, а несогласие – неприятное (в более узком и более строгом смысле акт одобрения и неодобрения может, конечно, распространяться лишь на такую деятельность, которая рассматривается как произвольная; мы порицаем ошибку, если она является причиной, следствием невнимательности и т. п.). Но этот акт одобрения и неодобрения имеет ведь своей предпосылкой то, что сперва чисто объективным образом признается отношение испробованного или выполненного суждения к норме истины. Мы порицаем ложное потому, что оно ложно; но оно не потому ложно, что мы порицаем его. Лишь теоретическое познание, что известное суждение истинно или ложно, может обосновывать чувство; точно так же как познание целесообразности средства должно предшествовать, прежде чем мы выберем это средство.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: