Сергей Лишаев - Эстетика Другого

в) Эстетическое расположение как явное расположение в его особенности и самозамкнутости.

Продолжим наши усилия по вычленению из экзистенциально-онтологической трактовки расположения того, что мы называем «эстетическим расположением». Выше мы отделили явные расположения от неявных и связали эстетические расположения с областью явных расположений. Теперь попытаемся уже внутри «явных» расположений отделить эстетические расположения от неэстетических.

Для начала выясним, какие различения в области «явных» расположений делает сам Хайдеггер. Для Хайдеггера человек по способу своего бытия настроен мета-физически, он всегда уже расположен в мире, всегда как-то присутствует в нем. Эта исходная метафизическая настроенность Присутствия сказывается в настроениях, которые им осознаются, то есть в явных, само-явленных расположениях. Эти последние разделяются Хайдеггером на простые модусы расположения (в качестве примера Хайдеггером рассматривается «модус» страха), и основорасположения (из которых Хайдеггер подробно рассматривает «фундаментальное настроение» ужаса). Модусы расположений могут иметь свои «модификации» (так страх может представать в модификациях «испуга», «жути», «ужаса», «застенчивости», «стеснительности», «боязливости», «ступора» [44] ). Каждый модус и модификация Присутствия как расположения есть, конечно, особое настроение (расположение), поэтому ужас, будучи модификацией такого настроения как страх, выступает как основорасположение , из которого феномен «страха» только и может быть понят онтологически основательно. Основорасположения (а Хайдеггер — «в общем» — признает их возможную множественность) размыкают Присутствие «отличительно», поскольку уединяют его и ставят пред разомкнутостью как таковой перед чистой возможностью присутствия в мире. «Это одиночество возвращает присутствие из его падения и показывает ему собственность и несобственность как возможности его бытия. Эти основовозможности присутствия, которое всегда мое, кажут себя в ужасе словно на самих себе, незаслоненно внутримирным сущим, за которое присутствие ближайшим образом и обычно цепляется» [45] .

Таким образом, «основорасположения» имеют безусловный , а «просто расположения» условный характер, поскольку в последних «само Бытие» равное «ничто и нигде» как чистая возможность человеческого присутствия в мире заслонено внутримирным сущим.Всякое расположение размыкает каждый раз полное бытие-в-мире по всем его конститутивным моментам (мир, бытие-в, самость) [46] , но не всякое расположение делает это по настоящему основательно, фундаментально, исходно.

Отправляясь от этого различения можно предположить, что множество настроений, выходящих за рамки разобранного Хайдеггером отличительного расположения ужаса, и некоторые другие расположения упомянутые Хайдеггером на страницах «Бытия и времени» [47] , следует, по Хайдеггеру, отнести к просто расположениям как модусам исходного мета-физического настроения-расположения человека.

Основным и онтологически обоснованным делением явных расположений у Хайдеггера надо признать двухчленное деление на просто расположения и основорасположения(у Хайдеггера в качестве таких «фундаментальных» настроений получили свое феноменологическое описание ужас и тоска [48] ).

Но в каком же отношении находится это деление явных расположений, обнаруженное в хайдеггеровском анализе Присутствия, с тем, что мы определили как «эстетическое расположение»? Можно ли говорить о совпадении области явных расположений с областью эстетических расположений? Нет, нельзя. Далеко не в каждом явном расположении человеку дано (дано непосредственно, в чувстве, а не в понятии) Другое. В каждом явном расположении (настроении) раскрыто-разомкнуто Присутствие, но не в каждом из расположений явлено Другое. Мы же изначально очертили область эстетического как область встреч с другим как с чем-то особенным в наших чувствах.

Хотя без присутствия Другого невозможно никакое расположение человека в мире, но далеко не в каждом расположении человек непосредственным образом имеет дело с Другим как с открытым в своей другости как особливости захватившего его чувства , восприятия , состояния. Повседневная озабоченность протекает в форме смены самых разнообразных настроений: кратковременных и долговременных, выраженных сильнее или слабее... Все эти настроения — суть те модусы расположенности Присутствия, которые сопровождают (когда сопровождают!) человеческую жизнь в ее заботах и «делах», и такие «сопроводительные» настроения не имеют самостоятельного значения, а потому и не могут быть признаны эстетическими расположениями. У Хайдеггера, например, упоминаются такие настроения как «уравновешенность», «расстройство», «затяжная, равномерная и вялая ненастроенность», «приподнятость» «веселость», «радость», «воодушевление»... Это всё настроения, которые возникают «по ходу дела», которые могут требоваться от нас «делом», вызываться им, исходить из «интересов дела». Они могут помогать или мешать нам и мы можем попытаться волевым образом «преодолеть» или «сформировать» (ради достижения успеха в каком-то деле) эти настроения. Что же позволяет отделить эти расположения (настроения) от эстетических расположений? Прежде всего, то обстоятельство, что «просто расположения» — это каждый раз особые , но не особенные расположения, что они имеют вполне определенную причину (какое-то дело, то, чем человек озабочен; предстояние «дела» формирует и отправляет запрос на определенное настроение, удачи и промахи сопровождающие «дела» в свою очередь также сказываются на нашем самочувствии-настроении) в то время как эстетические расположения никогда не могут быть объяснены простым указанием на явление, обстоятельство как на причину того или иного расположения. Кроме того, неэстетические настроения сами по себе не находятся в фокусе внимания человека , когда человеком владеет какое-то дело, какая-то забота, какое-то желание, в то время как эстетическое расположение самодостаточно и целиком захватывает его. Эстетическое расположение всегда событие, изменяющее способ бытия Присутствия, переводящее его в эстетический регистр существования.

Таким образом, от «фоновых» настроений мы отличаем эстетические расположения , специфика которых такова, что в них сами чувства, сами вещи, входящие в расположение «занимают» человека силой своей Другости, особенности [49] . Следовательно, эстетические расположения отличаются от прочих расположений как особенные , полные особенных чувств, как расположения, маркированные своей условной или безусловной другостью и отделенные для нас от обычных, повседневных настроений Присутствия. В этом смысле все эстетические расположения (не только ужас) можно назвать отличительными расположениями постольку, поскольку в них центром внимания становится само чувство , в котором (и которым) кажет себя Другое в том или ином своем модусе. Причем одни эстетические расположения даны нам как относительно особенные, а другие как абсолютно особенные, что делает оправданным их деление на условные и безусловные расположения. Эстетические расположения включают в себя все «основорасположения» (у Хайдеггера описано только два таких расположения — ужас и тоска), то есть все безусловные расположения и те из «простых» расположений, которые несут на себе печать «особости», Другости.