Сергей Лишаев - Эстетика Другого

Таким образом, 1) Другое как Бытие эстетически дано (условно или безусловно) в жизнеутверждающих, аффирмативных [60] ситуациях; 2) Другое как Небытие дано в эстетических ситуациях, онтологически отвергающихчеловека как Присутствие; 3) Другое как Ничто дано в ситуациях, отвергающих полноту Присутствия (в настроении беспокоящего равнодушия, которым обнаруживает себя ситуация "отсутствие Бытия").

Присутствия нет без его "погруженности" в Другое, но Другое для Присутствия – это не всегда Бытие [61] , но иногда также Небытие или Ничто. Присутствие присутствует в трех основных модальностях:

1) как Бытие–в–мире (способом утверждения бытия сущего как сущего, и утверждения сущего в том, "в чем" и "из чего" Присутствие присутствует);

2) как Небытие–в–мире (тут Бытие–в–мире дано в модусе его ничтожения через внутримирную данность Небытия [62] );

3) как Ничто–в–мире (способом пустого, формального присутствия, присутствия без смысла, без Бытия как того начала, которое придает сущему смысл (осмысленность); человек как Ничто–в–мире получает от Ничто формальную копию смысла – значение, лишенное внутренней связи с Бытием).

Действительная данность Другого человеку (как месту присутствия в мире Другого–как–Бытия, благодаря которому Другое оказывается Другим "в мире", а мир оказывается для этого «места» чем–то "другим", то есть присутствующим) или, иначе, включенность человека в онтологическую структуру Другое–в–мире нечасто переживается им как данность Другого. Как собственно Другое оно чаще всего "прячется", "скрывается" в вещах, которые Присутствие понимает и с которыми повседневно имеет дело. В вещах Другое дано несобственно, то есть как "другое", как "другие вещи". В повседневном опыте Другое включено в онтологическую структуру (Другое–в–мире) в модусе Бытия–в–мире, давая человеку возможность быть в мире осмысленно, понимать его. Другое как Бытие чувственно дано человеку (становится предметом чувства) только в особых аффирмативных эстетических расположениях, в обыденной же жизни оно хотя и присутствует, но эстетически не дано как что–то особенное, как что–то Другое . Именно поэтому эстетическое не совпадает с чувственным. Чувственная данность "другого", в которой Другое скрыто, – наиболее распространенный, расхожий способ чувственной данности мира и само–данности (то есть данности человека самому себе в само–чувствии "себя" как сущего). Только в некоторых случаях присутствие Другого (как Бытия) само оказывается данностью, и в этих–то как раз случаях мы с полным основанием можем говорить об эстетической данности Другого. Другое как Бытие всегда аффирмует, утверждает человека как Присутствие, а вещи как присутствующие "в мире", но утверждая сущее (человека, вещи), Бытие "скрывается" в аффирмуемом, так что при этом само Бытие (Другое) здесь не утверждается как Бытие, как Другое всему сущему, а потому не дано Присутствию непосредственно. Другое–Бытие дано человеку как его мета–физическое начало только в особых ситуациях. Эти ситуации можно назвать событиями само–аффирмации, самоутверждения Другого–Бытия в первично утвержденном им сущем ("другом"). В этих ситуациях не только открыто и утверждено "другое", сущее, но в этом "другом" само Бытие утверждается как данность, оно здесь так–то и так–то расположено в "другом" (сущем). В них человек имеет дело с чувственной данностью Другого как чистой эстетической аффирмацией человека и как с чистой само–аффирмацией Другого в "другом". Когда мы говорили выше об "эстетике утверждения", мы имели в виду именно событие чистой эстетической аффирмации, то есть ситуацию, когда Присутствие напрямую имеет дело с Бытием. Эти особенные ситуации и состояния надо отличать от форм и способов повседневной аффирмации сущего. Эстетическая данность – это такая чувственная данность, в которой дано Другое (как Бытие, Небытие или Ничто). Собственно эстетическая данность Другого – есть данность Другого в вещах, в "другом" (пусть даже этим "другим" был бы человек, а не вещь вне его).

Другое как Бытие дано человеку (становится предметом чувства) только в особых аффирмативно–эстетических расположениях, в обыденной же жизни оно хотя и присутствует, но эстетически не дано, не дано как что–то Особенное, как что–то Другое . Именно поэтому, повторим еще раз, эстетическое не совпадает с чувственным. Чувственная данность "другого", в которой Другое скрыто, – наиболее распространенный, расхожий способ чувственной данности мира и само–данности (то есть данности человека самому себе в само–чувствии "себя" как сущего). Только в некоторых случаях присутствие Другого (как Бытия) само оказывается данностью и в этих–то особых случаях мы с полным основанием (в нашей системе координат) можем говорить об эстетической данности Другого. Но всего этого нельзя сказать о данности Другого как Небытия или как Ничто.

В утверждающих, аффирмативных эстетических ситуациях человек присутствует в мире и понимает чувством (можно даже сказать – «всем своим существом»), " для чего" он присутствует , в то время как в ситуации отвержения (отверженности от Бытия) он это понимание утрачивает [63] . В тех эстетических ситуациях, где вместо Бытия дано Ничто (в форме тоски, хандры, скуки), Присутствие присутствует, но не знает, "зачем", а в расположениях, имеющих своим основанием данность Небытия (безобразное, ужасное, жуткое), Присутствию угрожает утрата самой способности присутствовать , быть человеком, это ситуации, в которых проблематичным становится само "присутствие духа" в человеке, сам его онтологический статус как присутствующего сущего. Данность Другого как Небытия и как Ничто – это опыт мета–физического "отвержения" Присутствия . Тут человек так или иначе "падает духом", "теряет присутствие духа". Тут мы имеем дело с «метафизически отверженным» человеком.

Встреча с Другим как Небытиемдалека от обыденного самочувствия и поэтому всегда воспринимается человеком как некое событие. Данность Другого как Небытия вызывает в человеке реакцию отшатывания от того, что угрожает самой его способности присутствовать в мире. До тех пор, пока Другое не изменит формы своей данности, он ничем не может быть "занят" и ничем не может себя занять.

Присутствие Другого в модусе пустоты Ничтоэкзистенциально тревожит, томит, опустошает человека. И хотя Ничто (в настроениях тоски, хандры или скуки) не занимает человека так, как это "делает" Небытие, оставляя его свободным для "дел", дела тут "не идут", они как–то сами собой "отпадают" от тоскующего, так что он может "занять" себя ими лишь механически и делать их только "по инерции", "волей–неволей". Данность Другого как Ничто – такая онтолого–эстетическая ситуация, попав в которую нельзя ее не заметить как эстетически особенную ситуацию как особенное состояние; Инаковость тоски или скуки невозможно скрыть от себя, так как она есть то, что дано передвсем "другим" и вместесо всем "другим", в чем и среди чего находит себя Присутствие .