Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Если модернизация автоматически не порождает свободу, то можно ли надеяться, что модель, установленная Китайской коммунистической партией, обеспечит глубокие инновации в экономике, организованной по деспотическому принципу? Может ли она проводить инновации без свободы? Может ли она направлять ресурсы в такие области, как искусственный интеллект, чтобы получить инновационные преимущества? Исторические свидетельства заставляют предположить, что нет – по крайней мере, когда дело касается разнообразных и продолжительных инноваций. Отсутствие автономного общества и широких возможностей со стимулами не означает отсутствие всякого роста. Китаю удалось достичь быстрого роста, даже если инвестиции и индустриализации основывались на существующих технологиях. Такая ситуация не означает полного отсутствия инноваций и технологического прогресса; об этом говорят как собственная история Китая в эпоху династии Сун, так и ранние успехи Советского Союза. Советский Союз не только взрастил некоторых из лучших в мире математиков и физиков, но и осуществил важный технологический прорыв в ряде областей, в немалой степени в военных технологиях и в космической гонке. Даже Северная Корея, несмотря на ее методы контроля над обществом и экономикой в духе Шан Яна, смогла произвести некоторые высокотехнологичные виды оружия. И все же во всех этих случаях успехи явились ответом на требования государства и следствием сосредоточенности на хорошо поставленных проблемах в узких областях (и в немалой степени благодаря переносу и копированию существующих где-то в другом месте технологий). Разнообразные и продолжительные инновации во многих областях, необходимых для будущего роста, зависят не от решения существующих проблем, но от воображения и придумывания новых. А это требует автономии и экспериментирования. Можно произвести огромное количество ресурсов (и собрать множество данных для приложений с искусственным интеллектом), можно приказать людям работать не покладая рук, но невозможно приказать им быть креативными. Креативность – ключевой элемент устойчивых инноваций, и она критически зависит от большого количества индивидуальных экспериментов, нестандартного мышления, нарушения правил, частых неудач и редких удач – то есть от того, что мы видели в главах 5 и 6 среди бурного, неорганизованного и социально подвижного населения итальянских городов-государств и среди предпринимателей промышленной революции. Но как воссоздать такую среду без политической свободы? Что, если вы в своих экспериментах перейдете дорогу кому-то влиятельному или пойдете наперекор идеям, которые поддерживает партия? Что, если вы нарушите правила? Лучше не экспериментировать.

Именно такой тип инноваций, основанных на экспериментировании, риске и нарушении правил, ускользал от советских составителей планов на протяжении семидесяти лет и до сих пор оказывается не по зубам китайской экономике. Можно вливать ресурсы в патенты, университеты, новые технологии и даже предлагать огромные награды за успех (для некоторых советских ученых премии были способом оставаться в живых). Но этого недостаточно, если вы не можете повторить бурную, беспорядочную и непослушную природу настоящего экспериментирования, а ни одному обществу вне коридора этого до сих пор не удавалось.

Китайский рост вряд ли прекратится в ближайшие несколько лет. Но, как и в случае других примеров деспотического роста, его фундаментальный недостаток заключается в недостатке широкомасштабного экспериментирования, рисков и инноваций. Как и во всех предыдущих случаях, в этом он вряд ли добьется успеха.

Свобода при деспотизме не произрастает легко. Современный Китай – не исключение. Если Гонконг и Тайвань, очень близкие к Китаю и имеющие тот же культурный контекст, породили требующие политической свободы общества, Китай пошел в другом направлении. Пока мы трудимся над этой книгой, китайское правительство испытывает проект «системы социального кредита». За каждым гражданином Китая будет вестись наблюдение, и каждому будет выставляться определенный счет «социального кредита». Мониторингу предполагается подвергать все действия онлайн, но правительство также устанавливает 200 миллионов камер с функцией распознавания лиц по всей стране, как это иллюстрирует фотография площади Тяньаньмэнь в сердце Пекина. В своей антиутопии «1984» Джордж Оруэлл написал ставшую известной фразу «Большой Брат следит за вами». В 1949 году это было технологической фантазией (или кошмаром). Но сейчас это уже не просто фантазия или дурной сон. Человеку с высоким социальным кредитом будут оказываться особые услуги в отелях и аэропортах, ему будет легче получить кредит в банке, доступ в элитные университеты, престижную работу. Как утверждает пропаганда,

система позволит заслуживающим доверие людям свободно перемещаться под небом, но нарушителям будет сложно сделать даже один-единственный шаг.

Но насколько свободно? Купить алкоголь в супермаркете – плохая идея, потому что при этом вы потеряете несколько очков. Очки также вычитаются, если ваш родственник или друг сделал нечто неодобряемое властями. На счет влияет также выбор пары или супругов. Если вы сделаете нечто, что не понравится Коммунистической партии, то вас изолируют от общества. Вы не сможете путешествовать, не сможете арендовать автомобиль или квартиру или даже устроиться на работу. Все это похоже на клетку, созданную не нормами, а бдительным оком государства.

Яркая иллюстрация ментальности социального кредита и ее значение для свободы – ситуация на западе Китая, в регионе Синцзян, где проживают миллионы уйгур-мусульман. Уйгуры постоянно подвергаются дискриминации, репрессиям и массовым арестам; среди них же используются самые строгие методы надзора. Теперь им приходится мириться с присутствием в своих домах «больших братьев и сестер», следящих за каждым их словом и поступком. Первая волна социальных наблюдателей пошла в 2014 году, когда в Синьцзян было направлено около 200 000 членов коммунистической партии, чтобы «посещать людей, действовать во благо людей и сводить воедино сердца людей», даже если сами уйгуры встречали их так, как горожан, посылаемых в провинцию Мао Цзэдуном во время культурной революции. В 2016 году была направлена вторая волна – 110 000 наблюдателей в качестве авангарда кампании «Едины как одна семья»; их размещали в домах уйгуров, родственники которых были заключены под стражу или убиты полицейскими. Третья волна в количестве одного миллиона была послана в 2017 году. По утрам братья и сестры вместе поют перед местными отделениями Китайской коммунистической партии и усердно посещают информационные занятия, на которых им рассказывают о «Новом Китае» в понимании генерального секретаря Си Цзинпиня.