Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Вроде бы ни у кого не должно было оставаться сомнений в том, что Манодж и Бабли – жертвы, но местный совет касты постановил подвергнуть остракизму семью Маноджа. Никому в деревне не дозволялось общаться с его родственниками или продавать им что-либо. За нарушение этого правила полагался штраф в 25 тысяч рупий (350 долларов) и остракизм со стороны других жителей деревни.

В эволюции индийских государства и общества клетка норм – это тема, достойная отдельного обсуждения. Если в Афинах и в Европе эффект Красной королевы не только способствовал развитию государства и общества, но и ослаблял в процессе клетку норм, то в Индии ничего подобного не происходило. Укрепление кастовой системы и подчинение государства ее строгой иерархии фрагментировало общество и заставило его враждовать с самим собой. Общество никогда не бывает монолитным единством, и его внутренние конфликты и порождаемое ими неравенство играют центральную роль в политике государства. Красная королева переоформляет раздробленность внутри общества благодаря его состязанию и сотрудничеству с государством; как мы видели на примере Великобритании XVIII века, при расширении способности государства общество по-новому осознавало себя, разрабатывало новые формы организации и предъявляло более общие требования. Кастовая же система порождала такие фрагментацию и раздробленность, какие не позволили развиться подобным явлениям в Индии; там общество не могло организоваться и следить за государством, и там не было никакой динамики Красной королевы, заставляющей общество по-новому осознать себя, даже несмотря на то, что этот полуостров имеет богатую историю общественного участия в политике. Так получилось, потому что политическое участие основывалось на кастовом принципе и само государство поддерживало и укрепляло кастовую систему; кастовое самосознание постоянно подкреплялось – с отвратительными последствиями для свободы.

Кастовая система не просто объясняет отсутствие политической свободы в Индии. Она также помогает понять и бедность страны. Тот факт, что люди вынуждены заниматься ремеслом согласно своему статусу, в очень огромной степени ограничивает социальную мобильность и инновации. Но это только видимая верхушка огромного айсберга неравных возможностей и стимулов, порождаемых системой, основанной на жесткой социальной иерархии и доминировании в каждом уголке общественной жизни. Даже несмотря на то, что Индия является демократией с 26 января 1950 года, а в 1990-е годы в ней была проведена «либерализация» экономики, в ее обществе по-прежнему доминирует кастовое мышление с огромным множеством ограничивающих, разделяющих и иерархичных норм, лишающих государство большей части его способности и нисколько не способствующих повышению интереса к помощи беднейшим гражданам.

Чтобы все это лучше понять, начнем с самого дна иерархии, с «далитов».

Что же именно значит слово «далит»? Его нет у Каутильи, потому что оно сравнительно недавнего происхождения. Далитов раньше называли «неприкасаемые». Термин «далит» придумал великий индийский государственный деятель Б. Р. Амбедкар, который после обретения независимости в 1948 году помог составить первый вариант конституции Индии. Буквально это слово обозначает «разбитый, сломанный». Но откуда взялось понятие «неприкасаемых»?

Смысл термина «неприкасаемые» совершенно понятен – это люди, к которым нельзя прикасаться. Для представителей высших каст прикоснуться к «далитам» – это загрязнение, устранить которое можно только ритуальным очищением. Как выразился один рабочий-далит из района Ахмадабада в штате Гуджарат, опрошенный в 1998 году представителями организации Human Rights Watch ,

когда мы работаем, нас просят не подходить близко к ним. В чайных держат отдельные стаканы и заставляют нас мыть их после себя и самим уносить подносы. Мы не можем входить в храмы. Мы не можем пользоваться водопроводными кранами для высших каст. Нам приходится ходить за водой за километр отсюда… Когда мы просим правительство предоставить нам права, чиновники муниципалитета угрожают уволить нас. Поэтому мы молчим. Вот что происходит с людьми, которые требуют прав.

Неприкасаемость подразумевает не только отсутствие физических контактов. Если тень далита заденет брахмана, то тому тоже придется пройти ритуальное очищение. Далиты не имеют права носить обувь в присутствии «дваждырожденных». Амбедкар и сам был выходцем из далитов, и ему не нравилось понятие неприкасаемости, поэтому он постарался настоять на том, чтобы оно было запрещено в индийской конституции. Статья 17, «Упразднение неприкасаемости», вполне недвусмысленно гласит:

Неприкасаемость отменяется, и ее проявление в любой форме запрещено. Любое ограничение, связанное с понятием неприкасаемости, является правонарушением, наказываемым согласно законодательству.

И все же, по некоторым оценкам, в современной Индии существует до 200 миллионов далитов. Как такое возможно?

Наиболее известное свое рассуждение о неприкасаемости Амбедкар написал, готовясь к лекции в 1936 году. Он так и не прочитал лекцию, поскольку когда поделился черновиком, то организаторы лекции сочли ее наброски настолько возмутительными, что тут же отказали ему в приглашении. На основе этого черновика Амбедкар сам напечатал книгу, озаглавив ее «Уничтожение касты». Тема книги была прекрасно ему знакома; в детстве ему позволили посещать школу для «прикасаемых», но он должен был сидеть вдали от других детей на мешке, чтобы не загрязнять им пол. Он не мог пить целый день, потому что единственный водопроводный кран предназначался для высших каст. Амбедкар начинает свою книгу с описания того, что значило быть неприкасаемым:

Неприкасаемому нельзя было пользоваться общественными улицами, если по ним ходил индуист, чтобы не загрязнить индуиста своей тенью. От неприкасаемого требовали носить черную нитку либо на запястье, либо на шее, как знак, чтобы индуисты не загрязнились, прикоснувшись к нему по ошибке. В Пуне… от неприкасаемого требовали, чтобы он носил на поясе веник и подметал за собой пыль, чтобы индуист не загрязнился, пройдя по той же пыли. В Пуне от неприкасаемого требовали носить подвешенный к шее горшок, чтобы он плевал туда и чтобы его слюна не загрязнила индуиста, если тот случайно наступит на нее.

Но Амбедкар поставил себе задачу не просто запретить дискриминацию неприкасаемых. Он хотел упразднить всю кастовую систему, поскольку понимал всю пагубность ее последствий. Он критиковал ее с экономической точки зрения. Он не видел смысла (как и мы не видим его) в том, что кастам, варнам и джати предписывают различный род деятельности. Конечно, он осознавал, что такие предписания основаны на доминировании и служат мощным источником несвободы. Но, что еще важнее, он понимал, что кастовое общество нападает на себя самого и остается раздробленным и неорганизованным. Он писал, что