Моше Левин - Советский век

Следует подчеркнуть факт нехватки информации: когда какие-либо сведения появлялись на свет, они всегда сопровождались красноречивыми пропагандистскими нюансами. Многие люди просто не знали о происходящих ужасах и не могли предположить, что во главе государства стоит маньяк, выдумывающий врагов и проливающий кровь невинных.Как мог этот невероятный образ ужиться с образом человека, каким Сталин предстал в своей знаменитой речи по радио в самый критический для страны момент?

«Братья и сестры, я обращаюсь к вам, мои друзья. Они пришли, чтобы обратить в рабство нашу мать-родину, но на ступит другой священный день на нашей земле. Враг будет сокрушен. Мы победим!» - я цитирую по памяти то, что сам слышал по радио. Это же слышали советские граждане, забывшие об одержимом яростью Сталине, подписывавшем бесконечные списки обреченных на смерть.

Но если бы они даже знали больше, какая потребовалась бы информация, чтобы убрать его в тот момент, когда судьба России и Европы была под вопросом?

Трудно сказать.

Наконец, в нашем исследовании нельзя опустить религиозные элементы - элементы «достоевщины». Впрочем, их не следует и переоценивать. В любом случае, много, если не большинство, честных, умных, творческих людей прошли через сталинизм, приняв его или навсегда, или временно. Их список обширен. Но можно также привести список тех, кто, участвуя в этом процессе, никогда не принимал ни Сталина, ни его Россию.

В заключение следует сделать ударение на одном из аспектов сталинизма, присутствовавшем во всем, о чем до сих пор говорилось. Читатель уже знает о заблуждениях Сталина, но необходимо должным образом оценить то, что сталинизм воплотил в жизнь исторический императив: индустриальный скачок как предварительное условие построения сильного государства.

Надо должным образом оценить, что образ и реальное существование могучего государства - победоносной державы , признанной великой всем миром, являлись могучими гипнотизирующими факторами. Этот образ гипнотически воздействовал не только на граждан, но и на политиков, в том числе тех членов Политбюро, которые ненавидели Хрущева, сбросившего с пьедестала строителя государства, беспрецедентно го по своим масштабам в российской истории. Ход их мысли был примерно следующим: «Если цель достигнута, стоит ли волноваться из-за того, что дела не всегда шли гладко?»

Так думали и думают не только в России. Равнодушие к жертвам зверств, совершаемых сильным государством во имя своих стратегических интересов, широко распространено в правительственных кругах всего мира. «Могучее государство» является высочайшей ценностью для многочисленных адептов национализма и империализма.

Все сказанное никоим образом не влияет на конечный вывод: сталинизм иррационален, поэтому он не только безнадежно стар, но и жалок. Надо прибегнуть к шаманизму, чтобы избавиться от него; и именно так поступил Хрущев, следуя народным верованиям. Когда тело Сталина выносили из Мавзолея для захоронения в другом месте, его выносили ногами вперед. По крестьянской демонологии, это означает, что злой мертвец уже никогда не вернется к живым. Изгнав призрак, «Никита» намеревался предложить Советской России иной, более действенный шанс, даже если он окажется недолговечным.

Вовсе не партия развернула кампанию за либерализацию уголовного судопроизводства; она перестала вмешиваться в эту сферу. Министерство юстиции также не было ее движущей силой.Инициатором стал высший эшелон судебной системы - Верховный суд СССР и его республиканские аналоги; этот орган начал оказывать давление на суды низших инстанций, побуждая их выносить больше приговоров, не предусматривающих заключения

Шестидесятые, как и тридцатые, оставались годами сталинизма, однако наблюдались и некоторые признаки, свидетельствующие, что конец режима уже близок. Режим продемонстрировал большую жизнеспособность во многих областях, но с начала 1970-х гг. темпы роста в Советском Союзе пошли на спад, а вслед за ним начался период застоя. Хорошим показателем меняющегося состояния здоровья системы являются личности ее лидеров: Никите Хрущеву и Юрию Андропову был свойственен определенный динамизм, в то время как приход к власти Леонида Брежнева, а затем и Константина Черненко знаменовал собой ее упадок.

Подобные исторические повороты сами по себе не являются чем-то новым. Поступательное развитие Советского Союза с самого начала было неустойчивым. Однако здесь мы рассмотрим конечную фазу движения по нисходящей, которая представлялась и новой, и зловещей, и все же не испытывала недостатка в элементах интриги.

Следует повторить то, что стало уже очевидным: Россия, вступив во Вторую мировую войну в 1941 г., только после победы в 1945-м реально встала на путь превращения в индустриальную державу с преимущественно городским населением. Даже обретя некоторые характерные черты современного государства, она все еще оставалась затянутой в трясину своего деревенского прошлого - и социологически, и, во многих аспектах, культурно. «Примитивный» - вот то прилагательное, которое приходит на ум для характеристики после военного периода и последних лет жизни Сталина. Все предпринимаемые режимом усилия были сосредоточены на двух направлениях: на достижении довоенного уровня жизни и восстановлении советской системы на обширных территориях, временно оккупированных немцами.

На начальном этапе реконструкции царил невообразимый хаос. Тысячи управленцев, посланных на освобожденные территории, зачастую не были подготовлены к решению ожидавших их проблем. Среди тысяч других, набранных на местах, было немало бывших коллаборационистов. Кроме того, режим столкнулся с многочисленными врагами - на Украине, в Латвии и Литве партизанские отряды нападали на части Красной армии.

Восстановление системы и подавление беспорядков заняло продолжительное время и было сопряжено с большими потерями. Экономическая жизнь оживилась, планы энергично претворялись в жизнь. Но тем не менее, хотя к 1953 г. во многих областях и был достигнут довоенный уровень производства (1940 г.), рост не коснулся сферы потребительских товаров. Если говорить о продовольствии, то в 1945-1953 гг. СССР все еще оставался страной с голодным или по крайней мере плохо питающимся населением.

Следует отметить и еще одну специфическую черту: экономические достижения, довольно впечатляющие в некоторых сферах - прежде всего в области производства вооружений, и особенно атомного оружия, - совпали с восстановлением сталинизма, уже проявившего себя как деградирующая и с трудом функционирующая система. Это означало и возврат к бессмысленному террору - главному политическому инструменту стареющего диктатора, и пропаганду реакционной националистической «великодержавной» идеологии. Открыто принятая диктатором во время войны, она была затем «усовершенствована» по самодержавному лекалу имперской России.