Богумил Оля - Боги Тропической Африки

Это мнение — во всяком случае применительно к африканской мифологии — мы разделяем полностью.

Миф — явление особое. Он проникнут религиозными идеями и практически неразрывно связан с африканской литургией. Именно он часто составляет основу обряда, сюжетную канву некоторых главных церемоний. То, что мы называем священной драмой, является по существу инсценировкой мифа, иначе говоря, актуализацией священной истории.

Привнесение священного в обиход человеческих дел и даже в каждодневную жизнь диктовалось, конечно, потребностями высшего, духовного порядка. Но главное заключалось в убеждении, что без этого активно действующего священного начала человеческое существование будет неполноценным и, в конце концов, станет невозможным и в материальном отношении.

В Африке племенная теология редко походит на словопрения западных священнослужителей. Ее можно скорее сравнить со сборником дидактического опыта (что, к слову сказать, не исключает иногда его аморальности), представленного в эпической форме. Мифы или легенды могут выполнять роль хранителей этических уложений, в чем им помогают и другие, не столь выразительные формы устного творчества.

В глазах африканца, заботящегося о сохранении традиций, миф — это нечто священное, нерушимое и, следовательно, бесспорное, хотя известно, что при передаче из уст в уста он неизбежно подвергается изменениям.

Объясняя происхождение мира, устанавливая категории мировоззрения и системы условных представлений, мифотворчество создает и образ божества, описывая его действия, но, не определяя точно его облик. В то же время оно стремится придать смысл человеческому существованию среди всего первозданного. Таким образом, на человека возлагается подлинно космическая роль: ему приходится заниматься делами, которые значительно превосходят его физические возможности, и даже выступать иногда в качестве демиурга-любителя или подмастерья-волшебника.

Характерному, иератическому языку мифов свойственно использование символов. Иногда в него вторгается чужеземная символика, как это, например, произошло у населения южной части бассейна Конго: в XV в. оно стало использовать вотивные гвозди средневекового христианства и даже сделало из латинского креста магический знак.

Во многих местных африканских языках широко в ходу замаскированные, т. е., в нашем понимании, символические, выражения. Здесь принято говорить иносказательно, используя аллегорические намеки главным образом в виде стереотипных словосочетаний, пословиц, поговорок и т. д. Особенно богат всякими параболами язык мудрецов, и приходится удивляться тому, с каким искусством они им владеют.

Использовать простые символы, присущие обыкновенной речи непосвященных, могут все люди, это умение они получают в ходе традиционного обучения во время инициации. Но знание сложных символов, употребляемых практически только в литургии, требует специальной подготовки.

Вот один из простых примеров: когда в деревне появляется важное лицо, то о нем говорят: "В наш птичник залетел орел", и всем все ясно. Но если какой-нибудь посвященный в присутствии группы людей, социальное положение которых ему неизвестно, начинает необычным способом очищать клубень ямса, то только его собрат, получивший такую же подготовку, поймет, что этот жест является знаком присоединения к данной компании.

Умению глубоко понимать символы учат на последних этапах инициации, иногда, правда, не всех, а только избранных. Чаще всего непосвященные обходятся поверхностным или, как говорят бамбара, "легким знанием" священных текстов.

При отсутствии систематизированной науки, миф в аллегорической форме содержит основы эмпирического познания окружающей природы и всей вселенной. Методика его заключается, как правило, в переходе от конкретного к обобщенному, причем в области абстрактного наблюдаются большие пробелы. Последнее доказывают современные словарные запасы большинства известных ныне традиционных цивилизаций; им пришлось заимствовать или ассимилировать много иностранных терминов.

Невероятное богатство тематики, широчайшее распространение и возможность фальсификаций чрезвычайно затрудняют изучение африканских мифов. По существу, такая работа только начинается, хотя по этому вопросу уже имеется обширная литература.

Миф лишен какой-либо принудительной силы, но используется как своего рода информационная система в практической жизни, в частности в культах и в обычном праве. Конечно, племенные институты в своей деятельности вдохновляются примерами, почерпнутыми из мифов; одновременно они очень хорошо приспосабливаются к изменениям окружающей обстановки, и именно это обстоятельство не позволяет говорить в данном случае о точном подражании первобытным формам. Пока различные африканские сообщества жили в замкнутом кругу, задача приспособления старых канонов к реальной жизни решалась довольно просто. Теперь же, когда вся Африка пришла в движение, осуществление этого принципа затруднено.

Поэтическая образность и изобилие метафор зачастую выхолащивают содержание мифа, превращая его скорее в прекрасное литературное произведение, чем в философскую схему в конкретном смысле слова. Возможно, это происходит потому, что мифы деградируют из-за бесчисленных изменений.

Во всяком случае, одна из основных целей мифа в его настоящем, первоначальном виде состоит в том, чтобы помочь человечеству включиться в жизнь вселенной, научить людей использовать силы, порожденные космосом, открыть им путь к божественному и определить вечное циклическое движение их жизни, хронологические законы которого не зависят от мира сего. Мы, оставляя в стороне вопрос о терминологии, обратились к языку теоретиков, потому что сам предмет исследования находится в центре специфической диалектики. И принципиально не столь уже важен факт, что диалектика эта замкнута в очень строгие и узкие логические рамки, ограничивающие возможность индивидуальных умозаключений.

В начале повествования в мифах часто встречается понятие хаоса как ранее существовавшей субстанции. Однако некоторые южноафриканские племена, например басуто, по-видимому, полагают, что мир никогда не был создан, — он находится на своем месте с незапамятных времен, только пастухи и их стада появились позже.

Палеонегритские племена Северного Камеруна считают, что сначала существовал огонь, потом его залила вода, а первые люди появились после потопа. Мифы сенуфо, догонов, коно и бозо первоначальный мир представляют в виде огромного моря грязи. А бамбара, наоборот, думают, что в основе мира находилась непрерывно вращающаяся, вибрирующая пустота. Как видим, различные образы и иносказания прикрывают здесь тайну, недоступную разуму.