Авиация и космонавтика 1995 09

В связи с увеличением мощности моторов (740 л. с.) значительно изменился расход бензина и масла, из-за чего корабли уменьшили радиус действий, или нужно было уменьшать бомбовую нагрузку.

Один из кораблей был дан в командование ст. лейтенанту Лаврову, а другой — штабс-капитану Шарову (1-й и 4-й корабли).

Лавров писал Сикорскому: «Новый корабль мне нравится, он основательно прибавил в скорости, но стал строже в управлении, и придется сбавлять бомбовую нагрузку, так как расход бензина значительно увеличился (мощность силовой установки возросла до 740 л. с.). Скорость корабля на высоте S00 м была промерена и оказалась 142 км/ч».

Часть летчиков уверяла, что эту скорость показали с «прижимом» (прижим — это способ ведения самолета на полной мощности моторов, и вместо стремления корабля вверх, прижимали его рулями для горизонтального полета, и скорость, конечно, увеличивалась).

Шаров тоже хвалил корабль и говорил, что корабль стал приятнее в управлении. Получив новые корабли, командиры их перелетали в Зегевольд и продолжали прежнюю боевую деятельность, нападая на различные объекты Рижского направления, где встречались с увеличивающейся активностью немецких истребителей.

В одном из первых боевых полетов нового корабля «Илья Муромец 4-й» вдруг командир корабля заметил взрыв бомбы на земле, когда корабль еще находился над своей территорией. Он вызвал Барбовича для объяснения, но тот сам, не понимая в чем дело и что произошло и почему сорвалась бомба, пошел к бомбовому люку, а там его встретил механик Солнцев и показал ему ветрянку, вывинтившуюся из бомбы. Солнцев объяснил, что он, проверяя положение бомб, под одной из них нашел валяющуюся ветрянку, посмотрел, а в бомбе ветрянки нет, т. е. бомба стала опасной и в случае небольшого толчка могла разорваться и уничтожить корабль со всем экипажем. Учитывая грозившую опасность, он осторожно снял бомбу с крючка бомбовой кассеты и опустил ее в бомбовый люк, невзирая на местность, над которой они пролетали. За такое внимательное отношение механику Солнцеву была объявлена благодарность в приказе по отряду.

В начале сентября 2-й отряд получил предписание начальника эскадры заканчивать операции на Северо-Западном фронте и перебазировать весь отряд в Винницу для осмотра и ремонта кораблей, после которого отряд будет переведен на Галицинский фронт, в связи с подготовкой к решительному наступлению наших войск под командованием генерала Брусилова. Это грандиозное наступление предполагалось начать весной 1917 года. Для этого подготавливались войска, обильно снабженные артиллерией всех калибров, пулеметными ротами и были приготовлены к действию химические команды. В процессе подготовки Брусилов уделял большое внимание тяжелой авиации, требуя от Ставки возможно большего числа кораблей в действующих армиях.

Начальник эскадры решил собрать все, что мы имеем на Галицинском и Румынском фронтах — отряды: 1-й боевой отряд, которым командовал ст. лейтенант Лавров, 2-й боевой отряд — капитан Панкратьев, 3-й боевой отряд — подполковник Башко, и вновь сформированный 4-й боевой отряд под командой штабс-капитана Нижевского. Для этих отрядов были намечены аэродромы: для 1-го боевого отряда — в местечке Микулинце (в районе г. Тернополя). Для 2-го боевого отряда — в местечке Ягельница. Для 3-го боевого отряда — аэродром в Колодзиевке и для 4-го отряда — в р-не г. Белград в местечке Болгарййка. По мере готовности кораблей отряды должны были перелетать на эти аэродромы, и общее количество кораблей довести до 12.

Юянваря 1917 г. поручик Алехнович при посадке, после своего тренировочного полета, разбил корабль типа «Е», к счастью, без человеческих жертв и увечий, но это была большая потеря для Эскадры, т. к. таких кораблей было всего два, и в скором времени ожидать поступление новых с завода не приходилось. После этой аварии Алехнович был командирован в Петроград для участия в работах завода.

В начале января начали поступать новые корабли типа «Г-бис», на которых были установлены по два мотора «Рено» и два «Сенбима», при этом завод сообщал, что в ближайшем будущем «Сенбимы» могут быть заменены «Руссобалтами» или «Аргусами» своего производства.

По-видимому, Ставка основательно нажала на снабжающие органы, т. к. в Эскадру стали поступать новые моторы «Сенбим» 160 л. с., имеющие значительные преимущества перед существующими. Они отличались от старых наличием двойного зажигания и свечей в цилиндрах, благодаря чему главный недостаток прежних «Сенбимов» 150 л. с. — замасливание свечей — отсутствовал.

27 февраля 1917 г. из Ставки была получена телеграмма об отречении царя и просьба сохранять спокойствие и порядок до соответствующих распоряжений.

Среди офицерского состава наблюдалась некоторая растерянность, т. к. до этого времени все офицеры были воспитаны на лозунге «За веру, царя и отечество». Вера осталась только в обрядностях. Царь был дискредитирован слабостью своей власти и полным разложением двора. Оставалось только отечество, за которое, в сущности, стоило воевать. Поэтому часть офицеров твердо решила остаться на своих постах и защищать народ и свою Родину. Другая часть офицеров, хотя и продолжала работать, но чувствовалось, что растерянность их продолжается, и они не видят перед собой никаких перспектив.

Узнав о телеграмме из Ставки, я немедленно отправился в моторную мастерскую, приказал построить всю свою команду и, поздравив их, объявил об отречении царя и о том, что с сегодняшнего дня мы стали свободными. Это накладывает на нас совершенно определенные обязанности: сохранять спокойствие и порядок. Команда кричала: «Ура!» и тут было решено, что будем по- прежнему продолжать работу. Эта весть разнеслась по всей Эскадре и вызвала ликование. Дня три или четыре бурно праздновали это событие, а затем принялись за работу.

Интересно заметить, что спешно и инкогнито из Эскадры уехали помощник начальника Эскадры генерал-майор Войнилович-Няньковский, который не славился хорошей репутацией среди солдат, и боясь каких-либо эксцессов, под видом командировки, выехал в неизвестном направлении. Ему последовал подполковник Генерального Штаба Виткове кий, который с семьей, на следующий день после отречения царя, выехал в Москву, тоже в «командировку». Остальные продолжали работать.

В ночь с 5 на 6 марта в Главном складе Эскадры возник пожар. Все старания его потушить ни к чему не привели. Пожар разгорался все больше и больше. Солдаты, особенно мотористы, и многие офицеры старались спасти наиболее ценное имущество — винты и оружие. Люди бросались в горящие помещения и выбрасывали в окна все что попадало им под руки. Когда огонь дошел до помещения, где хранились пулеметы и патроны, пришлось поставить караул и не допускать людей в склад. Это было сделано своевременно, т. к. начали рваться патроны. Главное, было обидно за то, что только что получили партию патронов с разрывными, зажигательными, бронебойными и трассирующими пулями. Значительную часть их удалось все-таки спасти, но большая половина этого сгорела.