Марвин Минский - Машина эмоций

Например, одна часть вашего разума все еще может репрезентировать ваше состояние в положительном ключе с помощью фразы: «Хорошо, это для меня возможность пережить чувство неловкости и познакомиться с новыми типами ошибок!»

Читатель: Но разве вы не будете все равно чувствовать эту боль?

В самом деле, при выполнении заданий, которые кажутся наказанием, спортсмены чувствуют боль физическую, а люди творческих профессий и ученые – психическую, но все равно они каким-то образом научились держать эту боль под контролем и не позволять ей перерастать в ужасные каскады, которые мы называем страданием. Но как эти люди научились подавлять, игнорировать или получать удовольствие от этой боли, предотвращая разрушительные каскады? Чтобы ответить на это, нам понадобится больше знаний о наших психических механизмах.

Ученый: Возможно, тут не нужно никаких особых объяснений, ведь исследования могут быть наградой сами по себе. Лично мне мало что приносит большее удовольствие, чем выдвигать радикально новые гипотезы, а затем доказывать, что их прогнозы оказались верными, несмотря на возражения конкурентов.

Творец: У меня практически такая же ситуация, ведь ничто не сравнится с экстазом, охватывающим при изобретении новой репрезентации или метода, особенно если потом убедиться в том, что он производит новый эффект на мою аудиторию.

Психолог: Многие подобные целеустремленные люди воспринимают свою способность существовать вопреки боли, отвержению или враждебности как одно из самых выдающихся своих достижений!

Все это позволяет предположить, что «удовольствие от исследования» (как бы оно ни работало) является незаменимым для людей, которые хотят постоянно развивать свои способности. Давайте уточним: обычно мы рассматриваем Удовольствие как явление положительное, но иногда у него есть и отрицательные проявления, так как оно имеет свойство подавлять конкурирующие занятия. Если говорить более широко, чтобы добиться любой крупной цели, нам может понадобиться подавить большинство конкурирующих целей, то есть прийти в состояние: «Мне не хочется заниматься ничем другим». Согласно традиционным теориям научения считается, что действие, ведущее к удовольствию, получит подкрепление, чтобы вы с большей вероятностью вели себя так в будущем. Однако я подозреваю, что удовольствие также помогает нам учиться, активируя другую, скорее «отрицательную» функцию, которая удерживает наш разум от «смены темы», пока нужная цель не оказывается достигнута!

Многие мыслители задумывались над отношениями разума и мозга. Если тело (частью которого является мозг) состоит исключительно из физических элементов, значит, каждый человек должен быть чем-то вроде машины. Конечно, невероятно сложной машины, ведь в каждом человеческом эмбрионе миллиарды ДНК соединяют бесчисленные атомы и молекулы в изощренные сочетания тысяч видов мембран, волокон, насосов и труб. Однако же мы все равно задаемся вопросом: как подобные структуры могут отвечать за то, что мы называем своими ощущениями и мыслями?

Философ-дуалист: Компьютеры могут делать только то, на что их запрограммировали, просто пошагово выполняя действия и не осознавая этого. У машин не может быть целей, антипатий, удовольствия или боли – и вообще любых ощущений и чувств, потому что у них отсутствуют определенные критически важные ингредиенты, которые есть у живых существ.

Но что это могут быть за «критически важные ингредиенты»? Многие философы задавались вопросами, как что-то состоящее исключительно из физических элементов может «на самом деле» чувствовать или думать.

Дэвид Чалмерс, 1995b: Когда мы воспринимаем мир с помощью зрения, мы не просто перерабатываем информацию, мы испытываем субъективные переживания цвета, формы и глубины. Также существуют переживания, которые ассоциируются с другими органами чувств (давайте вспомним о звуковых переживаниях от музыки или непостижимую сущность переживания запахов), а также с ощущениями тела (например, боли, щекотка, оргазм), с ментальными образами (например, цветовые пятна, которые появляются, когда трешь глаза), с эмоциями (вспышка счастья, острота гнева, тяжесть отчаяния) и с потоком сознательных мыслей.

[То, что у нас есть это ощущение переживания], является основным фактом о нашем разуме, но также и самым загадочным. Зачем физической системе, какой бы она ни была сложной и хорошо организованной, вообще прибегать к переживаниям? Почему все наши процессы не протекают «в темноте», без субъективных ощущений? Прямо сейчас ни у кого нет хороших ответов на эти вопросы. Это феномен, который делает из сознания настоящую загадку.

Однако мне кажется, что загадки, которые видит Чалмерс, проистекают из того, что он попытался втиснуть разнообразные психические действия в такие слова-чемоданы, как «субъективные», «ощущения» и «сознание». Например, в разделе 4.2 мы показывали, как люди используют слово «сознание» для как минимум дюжины психических процессов, а в разделе 5.7 – как наши системы восприятия также включают в себя множество типов и уровней обработки. Однако наши процессы высокого уровня не могут отследить все промежуточные шаги восприятия – и эта нехватка осознанности приводит нас к мнению, что наши ощущения посещают нас каким-то простым, прямым и стремительным способом [150] Философы называют это явление проблемой первичных ощущений. Отличное обсуждение этих «субъективных качеств» можно прочитать у Дэниела Деннета (1988). .

Например, каждый раз, когда что-то касается вашей руки, вам кажется, что вы это мгновенно чувствуете – и что это происходит немедленно, безо всякой сложной обработки информации. Похожим образом, когда вы смотрите на какой-то цвет и чувствуете, что это красный, вам кажется, что никаких промежуточных ступеней в вашем восприятии нет, и, соответственно, вам об этом нечего сказать. Безусловно, это хотя бы отчасти объясняет, почему так много философов делают вывод, что не может быть «механистического» объяснения, почему разные раздражители словно имеют для каждого определенные свойства: эти философы просто не старались как следует вообразить адекватные модели этих процессов. Вместо этого они в основном пытались доказать, что подобные модели вообще невозможны.