Марвин Минский - Машина эмоций

Читатель: Если не существует никакой централизованной Самости, почему я ее ощущаю? Если я думаю свои мысли и представляю себе что-то, разве не должен существовать кто-то, кто все это делает?

Очевидно, что тут есть проблема: если бы у нас были некие Самости, которые бы за нас хотели, чувствовали и думали , нам не нужен был бы Разум. А если наш Разум может сам делать все эти вещи, зачем нам какая-то Самость? Ага! Возможно, именно в этом все и дело: подозреваю, что мы используем такие слова, как «Я», чтобы не думать о том, что именно мы из себя представляем! Ведь на любые вопросы, которые мы можем задать, они дают один и тот же ответ: «Я сам(а)». Вот еще несколько параметров, по которым концепция «единого Я» полезна для нас в повседневной жизни:

Локализованное тело.Вы не можете пройти через стену или повиснуть в воздухе, ни на что не опираясь. Туда, куда направляется одна часть вашего тела, должно отправиться и все остальное, и модель Единой Самости подразумевает, что вы можете находиться в одно время только в одном месте.

Разум в личном пользовании.Приятно думать о Себе как о закрытой прочной шкатулке. Никто не может узнать ваши мысли и секреты, которыми вы не хотите делиться, – только вы храните ключи от этих замков.

Объяснение разума.Возможно, нам кажется, что фразы вроде «Я воспринимаю то, что вижу» имеют смысл, потому что мы так мало знаем о том, как на самом деле работают наши системы восприятия. Таким образом теория «единого Я» помогает нам не тратить время на вопросы, ответов на которые мы не знаем.

Моральная ответственность.Каждой культуре нужны поведенческие коды. Например, учитывая ограниченность наших ресурсов, мы все договорились осуждать Жадность. Так как мы зависим от других людей, мы решили порицать Предательство. И чтобы оправдать существование законов и постановлений, мы подразумеваем, что наши Самости «ответственны» за все намеренные, осознанные деяния.

Централизованная экономика.Мы бы никогда ничего не добились, если бы продолжали задавать себе вопросы вроде: «Все ли альтернативы я рассмотрел?» Мы предотвращаем это с помощью Критиков, которые прерывают нас заявлением: «Довольно размышлений. Я принял решение!»

Каузальная атрибуция.Репрезентируя феномен или событие, мы стремимся объяснить его какой-то причиной. Если же мы не знаем, откуда взялась какая-то мысль, то предполагаем, что причиной явилась Самость. Поэтому мы иногда используем «Я» как возвратное «-ся» в предложениях вроде «Начался дождь», потому что не знаем более правдоподобной причины.

Внимание и сосредоточенность.Мы часто думаем о своих ментальных событиях как о едином «потоке сознания», словно они появляются из единого, определенного источника, который в каждый конкретный момент может быть устремлен только в одном направлении.

Социальные связи.Другие люди ждут, что мы будем относиться к ним как к Единым Самостям, поэтому, если мы не примем ту же точку зрения, с ними будет сложно общаться.

Всё это весомые причины, по которым теория «единого Я» удобна для использования в повседневной жизни. Но если вы хотите понять, как работает мышление, ни одна простая модель не сможет отобразить достаточно деталей этого процесса. Также если бы вы сумели увидеть одновременно работу всего своего разума, это все равно не помогло бы, потому что вас ошеломило бы слишком большое количество ненужных деталей. Так что в конце концов вам все равно придется переключаться между упрощенными моделями себя.

Почему же эти модели нужно упрощать? Каждая модель должна помогать нам сосредоточиваться только на тех аспектах, которые важны в определенном контексте, поскольку удобнее пользоваться картой, чем смотреть полностью на всю территорию, которую она изображает. То же самое относится к тому, что мы храним в мозгу. Представьте себе, какой бардак воцарился бы в голове, если бы вы наполнили ее описаниями слишком малозначительных вещей. Так что вместо этого мы тратим большую часть жизни на попытки навести в разуме порядок: отбираем то, что хотим сохранить, подавляем то, что хотим забыть, и совершенствуем то, что нас не удовлетворяет [145] Роджер Шэнк (1999) предположил, что мы в основном помним вещи, которые «имеют смысл», так как наши системы запоминания обучены хранить репрезентации, имеющие форму осмысленных историй. .

Обычно мы чувствуем удовольствие – или по крайней мере облегчение, – когда достигаем желаемого. Как было отмечено в главе второй:

Когда Кэрол поняла, что достигла цели, она почувствовала удовлетворение и довольство, – и эти чувства позже помогли ей учиться и запоминать.

Конечно, мы в восторге от того, что Кэрол испытывает удовольствие, но как эти чувства помогают ей учиться – и почему мы их так любим и так усердно работаем над тем, чтобы их испытать? В самом деле, что это значит, когда мы говорим, что кто-то чувствует «удовольствие»? Попытка ответить на подобные вопросы часто оборачивается идущими по кругу рассуждениями:

Читатель: Я делаю вещи, которые мне нравится делать, потому что получаю от этого удовольствие. И, конечно, я их считаю приятными, потому что это вещи, которые мне нравится делать.

Одна из причин такой цикличности заключается в том, что мы обычно не можем описать само чувство, поэтому нам приходится прибегать к аналогиям вроде: «Боль была острой, как нож». Что может так затруднить описание, что мы вынуждены ограничиваться сравнениями? Очевидно, такое может произойти, когда у нас нет способа разделить эту вещь, будь это объект, процесс или психическое состояние, на несколько частей, или слоев, или фаз. Это потому, что вещь, которую невозможно разделить на части, не дает нам компонентов для объяснения! Однако это противоречит популярному мнению, что такие чувства, как удовольствие или боль, «базовые» или «элементарные» в том смысле, что их нельзя объяснить в терминах других вещей.

Однако в этом разделе будет утверждаться, что понятие «удовольствие» – слово-чемодан для немалого количества разных процессов, которые мы зачастую не отслеживаем, что выступает в качестве помехи на пути к пониманию нашей психологии. Так давайте же попытаемся каталогизировать некоторые из чувств и занятий, которые делают понятие «удовольствия» более сложным, чем оно может показаться на первый взгляд.