Марвин Минский - Машина эмоций

Замкнутый – Общительный

Спокойный – Возбужденный

Прямолинейный – Изворотливый

Дерзкий – Трусливый

Властный – Послушный

Небрежный – Педантичный

Жизнерадостный – Раздражительный

Радостный – Печальный

Мы видим, как работает сходное мышление – прямолинейное, как штанга, на обеих сторонах которой одинаковый вес, – когда люди пытаются описать в виде пар противоположностей различные силы, характеры или принципы. Конечно же, все эти определения имеют недостатки: Печаль – это не просто отсутствие Радости, как и Возбуждение – не просто отсутствие Спокойствия. Однако же мы все склонны делить множество аспектов нашего разума на пары, казалось бы, противоположных характеристик. В качестве примера можно привести популярный миф о том, что каждый человек имеет два базовых способа думать, которые располагаются в разных полушариях мозга. Раньше эти два полушария считались практически идентичными, но в середине XX века, когда хирурги смогли перекрыть связи между ними, были замечены серьезные отличия, и это возродило множество представлений о разуме как о месте, где протекают конфликты между парами антагонистов, таких как:

Левое – Правое

Количественное – Качественное

Мысль – Чувство

Сознательное – Спонтанное

Рациональное – Интуитивное

Буквальное – Метафорическое

Логическое – Аналогическое

Минималистское – Всеобъемлющее

Интеллектуальное – Эмоциональное

Научное – Художественное

Сознательное – Бессознательное

Последовательное – Параллельное

Но как в одних и тех же полушариях одного и того же мозга может содержаться столько подобных отличий? Ответ заключается в том, что по большей части это миф, потому что каждое из этих ментальных действий включает в себя использование механизмов, располагающихся в обоих полушариях. Однако в этом мифе есть и определенная правдивость; наш мозг начинает функционировать очень симметрично, но затем одно полушарие больше развивает механизмы для действий, связанных с языком, в то время как другое – визуальные и пространственные навыки. Однако я подозреваю, что эти различия могут отчасти проистекать из тех же процессов, в которых так называемая доминантная сторона разрабатывает более рефлексивное мышление, в то время как другая остается более реакционной и менее сознательной. В доказательство этого Баттро в 2000 году, как представляется, продемонстрировал, что одно полушарие может делать и то и другое.

Соответственно, я склонен сделать вывод, что эти различия могут быть результатом того, что в одном из полушарий лучше развились «навыки управления». Конечно, это может случиться одновременно в обоих полушариях, но от попыток послужить сразу двум хозяевам возникает множество конфликтов. Однако, как только одно полушарие начинает совершенствоваться в подавлении импульсов, поступающих из другого, первое вскоре становится «доминантным», после чего во втором замедляются процессы развития способностей к разработке и выполнению высокоуровневых планов и целей. В результате недоминантная сторона будет казаться более инфантильной и менее зрелой из-за менее совершенных управленческих способностей. Чтобы решить, которое из полушарий в конце концов завоюет право большего влияния, может хватить лишь небольшого генетического смещения. Вот еще несколько возможных причин, по которым люди так любят двухчастные различия:

Многое видится нам в парах противоположностей.В общем и целом нам сложно определить, что представляет собой феномен, не сравнив его с тем, чем он не является, поэтому мы имеем свойство смотреть на вещи с точки зрения их возможных противоположностей. Например, часто имеет смысл классифицировать физические объекты в терминах: большой или маленький, легкий или тяжелый, холодный или горячий.

Однако маленький ребенок может сказать вам, что противоположность воды – это молоко, а ложки – вилка, но позже тот же самый ребенок может также настаивать на том, что противоположность вилки – это нож.

Таким образом, противоположности зависят от контекста, в котором находятся, и могут нарушать постоянство.

Сила и интенсивность.Пусть нам сложно объяснить, что такое чувства, определить, насколько они интенсивны, кажется делом более простым. В итоге для нас вполне естественно добавлять такие слова, как «слегка», «очень» или «невероятно», почти к каждому слову, обозначающему эмоции, – таким как «виноватый», «приятный», «счастливый», «грустный».

Мы часто оправдываем свой выбор, объявляя, что один вариант нравится нам больше или меньше , чем другой, как будто варианты – это точки на шкале. Однако такого рода одномерные сравнения могут приводить к мысли, что оба варианта почти одинаковы – за исключением знаков «плюс» или «минус»! Но, как мы уже говорили ранее, Горе – это не отсутствие Радости. Таким образом, репрезентируя чувства в терминах интенсивности, мы упрощаем принятие решений, ведь при этом мы пренебрегаем другими отличительными характеристиками в ситуациях, которые требуют более тщательного подхода [142] Тем не менее многие чувства, судя по всему, имеют различные степени как «положительной», так и «отрицательной» интенсивности, и это привело многих психологов к мысли о том, что именно измерение интенсивности и отличает эмоции от других психических состояний. См. Ортони, 1988, а также главу 28 «Общества разума». .

Структурные и функциональные описания.Многие из наших различий основаны на проведении связей между структурами разных вещей и способами их использования. Соответственно, зачастую нам удобно классифицировать части объекта как играющие «главную» и «второстепенную» роли: именно так мы поступили со «стулом» в разделе 8.3, когда определили сидение и спинку как его функционально значимые части, а ножки – как то, что их поддерживает [143] См. также 13.1 «Общества разума». .

Двухчастные отличия, безусловно, могут быть полезными, когда нужно выбрать между двумя вариантами, но, если это не срабатывает, нам, возможно, стоит прибегнуть к более сложному анализу отличительных особенностей. Например, когда Кэрол пытается построить арку, иногда ей хватает описания каждого бруска как «короткий» или «длинный», «узкий» или «широкий», «тонкий» или «толстый» – и в этих случаях ей достаточно решить, какая из этих отличительных особенностей для нее имеет значение. Однако в других случаях Кэрол может понадобиться найти брусок, удовлетворяющий усложненному набору ограничений, относящихся к его длине, ширине и глубине; в таком случае она больше не сможет описать брусок только в одном измерении.