Юлий Медведев - Безмолвный фронт

Между тем узнать быстро, как организм реагирует на вводимые в него — впервые за всю историю жизни на земле — новые, не существующие в природе соединения, было, как правило, невозможно.

В практике оценки токсичности (отравляющей способности) ядохимикатов наиболее употребимы два показателя — ЛД 50 и ЛДюо. Первый означает количество данного яда, от которого погибает 50 процентов подопытных животных, второй — дозу, убивающую всех подопытных животных. ЛД — сокращенно «летальная доза».

Но токсичность препарата и его опасность — не одно и то же. Угроза химиката организму не только в несчастном случае, то есть в остром отравлении. Гораздо более опасно неострое, но длительное воздействие, потому что оно остается до поры скрытым, не поддается диагностированию. Чтобы установить вредоносность малых доз, требуются эксперименты, наблюдения на протяжении не нескольких дней или месяцев, а в течение нескольких лет.

Такими данными медицина не располагала.

Победное шествие синтетических препаратов не могло быть заторможено врачами. Слишком уж большие, слишком уж явные преимущества несло оно экономике.

Инсектицидный бум поставил гигиенистов в незавидное положение. Как и в других областях науки, здесь господствует Специализация. Точка зрения гигиены труда не всегда совпадает с точкой зрения гигиены питания. Например, гигиенисты питания предпочитают фосфорорганические препараты. Они не особенно стойки в природных условиях, а значит, легче избежать опасного загрязнения продуктов. А гигиенисты труда опасаются именно фосфорорганических препаратов. Большинство известных отравлений за рубежом и в нашей стране вызвано их высокой токсичностью. Фосфорорганические соединения — тиофос, метилмеркаптофос — легко проникают через кожу, работать с ними очень опасно. Зато работники охраны труда приветствовали ДДТ: он малотоксичен, несчастных случаев «по вине» ДДТ не наблюдается.

Сомнения на сей счет возникли лишь много лет спустя.

Заботясь о людях, занятых химической обработкой полей, садов, лесов, гигиенисты труда ратуют за авиаметод. Понятно: в этом случае меньше работников непосредственно контактирует с ядом, легче им создать здоровые условия. Но для большинства, которое на земле, а не в воздухе, такая логика, согласитесь, непривлекательна. Бывает, что на обрабатываемые участки оседает лишь 10 процентов предназначенного препарата, а остальные 90 процентов — где — то еще.

…Помнится, на одном из крупных совещаний, после небольшого антракта, когда представители враждебных сторон мирно перекуривали и беседовали на нейтральные темы, потому что споры вымотали всех, на трибуну вышла молодая женщина. Худенькая, в монашески строгом черном платье, с лицом без кровинки и испуганно открытыми глазами, она напоминала суриковских воительниц за веру. Это была делегатка от Центральной лаборатории охраны природы.

В нашей стране пока еще собрано не много сведений о воздействии защитных химикатов на дикую природу. Лаборатория создана сравнительно недавно. Но и то немногое, чем она располагает, — результаты опросов, письма с мест и т. д. — позволяет предположить, что в плохих примерах недостатка не будет.

…В зале сидели большие люди. Имена, титулы. Большинство из них даже о существовании такой лаборатории не слышало. На оратора смотрели как на забавное или досадное нарушение порядка.

Одна против всех, страшась и наступая, она вела борьбу за природу. Она стояла за кафедрой прямо и дрожащим громким голосом клеймила злодейства ядов в садах, лесах, реках и полях. Что с того, что факты из Калифорнии, Айовы, Огайо, Уэллса… Сегодня там, завтра здесь. Важна принципиальная опасность для животных ядовитой волны, нарастающей с каждым годом, захлестывающей шар земной…

Противник не вступил в борьбу, не снизошел до полемики. Он отделался несколькими ироничными репликами и галантно разрешил женщине договорить до конца. А потом вновь занялся своими делами, не возвратившись ни разу к вольнодумному выступлению, будто его и не было.

В конце концов химики и медики должны были приходить и приходили к соглашению. Энтузиасты химизации, авторы волшебных препаратов идут на уступки нам с вами, то есть поддающемуся панике большинству, которому потакает медицина.

«Страхи появились перед первой мировой войной, — пишет Б. Томпсон, директор одного из институтов растениеводства США. — Их породило сомнение в безопасности продуктов, опрыснутых мышьяковистыми препаратами. Это подготовило почву для подозрений и заблуждений. Было неизбежно, что кто — нибудь, вроде Рейчел Карсон, напишет «Молчаливую весну», проклинающую новые препараты.

Хотя «Молчаливая весна» содержит искаженную картину, основанную на предвзятости и полуправде, ее не следует отвергать. Мы должны быть благодарны, что она внесла всю эту проблему в свет дня, это позволит провести практическую проверку, и публика будет информирована.

Нет сомнения, что эти препараты — мощные биологически активные молекулы — потенциально способны нанести вред урожаю, скоту, диким зверям и самому человеку, если они неправильно применяются…

Но мы принимаем определенную долю опасности с каждым новшеством, благодаря которым общество может продвигаться к новым высотам прогресса».

После этого смиренного начала автор далее переходит в наступление. Он говорит о том, что если верить статистике, получится, что общество согласно терять ежегодно от автомобильных катастроф более 37 тысяч человеческих жизней, от таблеток снотворного — 450, от аспирина — 155 и от сельскохозяйственных химикатов — 150. «Судя по количеству шума и числу публикаций эти последние 150 несчастных случаев более важны для публики, чем все остальные, вместе взятые».

Опасность промышленного производства, транспортировки и непосредственного применения более миллиарда фунтов ядохимикатов в год характеризуется в США менее чем 60 несчастными случаями. Причем изучение, проведенное Министерством сельского хозяйства США, не смогло установить, что принятие пищи, отравленной пестицидами, было единственной причиной смерти в этих 60 случаях.

Томпсон приводит очень сильный аргумент, упоминавшийся еще в докладе президентского научно — совещательного комитета. («Этот доклад, — говорилось в заявлении Кеннеди, — по применению пестицидов был подготовлен для меня научно — совещательным комитетом… Так как он представляет интерес для общества, я разрешил его опубликовать».) Чтобы проверить действие ДДТ на человеческий организм, группе заключенных в американской тюрьме предложили пойти на риск — провести на себе эксперимент. Естественно, не из любви к науке, а за определенные льготы — комфорт, хороший стол и т. д. Добровольцам в течение 18 месяцев давали пищу, содержавшую ДДТ в количествах, превышающих максимум того, что есть в обычной пище, в 100 — 1000 раз! Никаких необычных заболеваний, нервных расстройств, изменений в физиологии, никакого снижения жизнеспособности и работоспособности не наблюдалось.