Анна Степанова - День середины лета [СИ]
- Название:День середины лета [СИ]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анна Степанова - День середины лета [СИ] краткое содержание
День середины лета [СИ] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Таков был мир Илл'ы с самого рождения.
Храм. Застывшая каменная громадина в самом центре кипящей жизнью имперской столицы. Закрытый, тихий мирок, за порог которого ни разу не ступала Илл'ына нога.
Огромный белый свет простерся совсем близко, за высокой серой стеной, — и все же был он невозможно, недосягаемо далек. Там рождались и умирали, воевали и веселились, молились без веры и верили без всяких молитв… Там были повстанцы и уличные актеры, доблестные вояки и удачливые воры, скромные поселяне и пышные лорды, божественный Император и страшная Гильдия. Там было все — и Илл'а знала это "все" лишь по скупым чужим россказням.
Здесь же — только каменные плиты (три в келье, десять в коридоре). Свечи и алтарь. Ее любимые травы. Больные, просящие исцеления. Печальные, молчаливые сестры…
А еще — Алим. Воспитатель и наставница. Тридцатидвухлетняя женщина с внешностью некрасивого подростка и жесткой волей, способной вызвать зависть искушенного полководца. Всегда строгая, но странно заботливая. Пугающая, но по-своему ласковая. Почти мать. Да что там — мать и есть! Другой-то Илл'а не знает!..
Вот и все, что она имела. Немного, в общем-то. Но вполне достаточно для жизни — спокойной и даже счастливой.
Размеренной.
Расписанной ритуалами — час за часом, день за днем, месяц за месяцем…
В свои шестнадцать Илл'а — послушница столичного Храма — знала все о лекарском деле, и почти ничего — о мире вокруг; все о восхвалении и служении, и ничего — о настоящей жизни. Ей, как и всякой, выросшей при храме, полагалось быть покорной, чистой и праведной. Заполненной лишь тем, что допустимо и должно, — а значит, почти пустой внутри…
И Илл'а была такой.
Ну, почти.
Вот уже пять лет у юной послушницы была тайна. Смущающий, непонятный, прекрасный и, кажется, совсем не добрый, бог повадился навещать ее сны.
День, когда пришел он впервые, помнила девушка урывками — зато так ярко и отчетливо, словно сами Светлые выжгли узор из этих кусочков перед ее глазами. Слякотная осень стояла тогда. Мелкий холодный дождик брызгал в открытое окно кельи, делая скользкими плиты пола. Покачивалась ставенка, печально поскрипывая и гремя сломанным накануне засовом. Мокрые, грязные пятнышки расплывались на выцветшем зеленом сукне храмового балахона, в который неохотно и не слишком умело тыкала иголкой одиннадцатилетняя Илл'а.
С раннего утра сидела она за ненавистным шитьем, наказанная за излишнее любопытство. А всего-то добавила в зелье от зубной боли пару лишних травок да заговор! Вовсе не из любви к шалостям, но из искреннего интереса — что за новое снадобье получится?
Получилось не очень.
У несчастного Мигаря, почтенного храмового сторожа, мгновенно задеревенел язык и, на удивление, заблестели хмельными огоньками серые глазки. Хлебнувший от души мужичок растерялся, не зная, идти с жалобой к старшим сестрам, или махнуть рукой да вновь приложиться к бутыли, — и, наверное, выбрал бы второе, но тут, к Илл'ыной беде, наведался в сторожеву каморку по какому-то своему делу брат Орат — желчный, вечно всем недовольный толстяк — поморщился от Мигаревого мычания, ткнулся носом в ополовиненную бутыль и волком уставился на послушницу… Вот так и свалилась на девочку гора нештопанных балахонов да разодранных одеял и подушек. Второй день корпела над ними Илл'а, пока по-прежнему мычащий и подозрительно веселый Мигарь безо всякого результата переходил от лекаря к лекарю: заговор послушницы оказался на диво крепким! Зато зубы у сторожа больше не болели.
Последним и утешала себя девочка, дуя на исколотые пальцы да молясь всем Богиням, чтобы наставнице, спешно отлучившейся из Храма три дня назад, не приспичило вдруг сегодня вернуться. Тогда, может, и удастся скрыть от строгой жрицы свою оплошность!
Впрочем, молитвы Илл'е никогда не помогали. Уставшая и какая-то напряженная, ворвалась тем утром Алим в маленькую келью своей воспитанницы, окинула строгим взглядом горы подлежащего починке рванья, нахмурилась и жестом велела девочке следовать за собой.
Печально вздыхая, потопала послушница в ее покои.
Чего угодно опасалась Илл'а за свой проступок от раздраженной сверх меры наставницы — только не того, что случилось.
Поспешно втолкнула ее Алим в келью, с подозреньем осмотрела пустой коридор да быстро захлопнула тяжелую дверь, заперев сразу на два засова. А на полу ждал уже круг, накапанный свечным воском да заряженный давящей, тяжелой силой…
— Садись туда! — приказала женщина тоном, не терпящим ни вопросов, ни возражений.
Выглядела она излишне нервной, почти напуганной. Бесконечно косилась то на дверь, то на крохотное окошко, прислушивалась к каждому шороху — словно воришка, срезавший кошель у начальника городской стражи да чудом затаившийся в ближайшей подворотне… На миг даже проклюнулось в Илл'ыном сердце робкое опасение, борясь с искренним детским доверием, — но, так уж вышло, что Алим у нее была единственным близким человеком, а потому девочка послушно шагнула за восковую грань, оставив наставницу снаружи.
Отсюда сила круга показалась вкрадчиво-мягкой, почти нежной. Она не давила больше и не тревожила — но щекотала, ластилась, смешными тоненькими усиками проникая под одежду и кожу. Сбивала с толку и весело кружила голову…
Легкое пение-призыв Алим едва слышимо загудело в стороне, превращаясь для Илл'ыных ушей в ненавязчивый, тихий шелест. А у самых ног послушницы опустился вдруг потемневший серебряный медальон.
— Возьми его! — словно сквозь пуховую перину расслышала Илл'а голос наставницы. Но и без этого приказа с любопытством уже тянула девочка вниз тонкие руки…
Что случилось дальше, она не помнила. А было ли вообще что-то? С течением времени почти уверилась Илл'а, что и Алим, и келья с кругом, и медальон ей просто привиделись в случайной предобеденной полудреме — ведь очнулась она от звука трапезного гонга в своей собственной каморке, все над тем же опротивевшим шитьем. Да и наставница ее, изнуренная и довольная, вернулась в Храм только следующим утром…
Уже к вечеру сама тень дневного видения смазалась да расплылась туманом, не оставив по себе и чувства удивления — как это часто бывает, пусть с очень яркими, но снами. Вот только тяжелый кошмар той ночи не позволил Илл'е потерять странный день в бесконечной череде ему подобных.
Впервые говорила она тогда со своим богом, еще не зная, что это ОН. И была их встреча отвратительна, ибо, кажется… бог умирал…
Случилось же это с последним лучом раннего осеннего заката, когда кошмарный сон связал и утянул за собой послушницу, а вязкая, горячечная тьма окружила ее, шепча и скалясь, сверху, и снизу, и со всех сторон.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: