Э Смит - Темная кровь

Призрак Магнуса попятился, пока не оказался по другую сторону очага. Его взгляд становился все мягче, пока он снова не стал похож на дядю Алахана.

– Ты справишься, – просто сказал он. – Но тебе нужен совет.

– Я с радостью выслушаю, каким образом смогу победить.

– У Ледяного Гиганта много слуг, не только люди. Тебе стоит обратить внимание на других ледяных чудовищ.

Алахан пристально смотрел в сияющие глаза призрака. Волна печали прокатилась по нему, когда он вспомнил своего дядю. Из всех, кого он знал, Магнус Рагнарссон Вилобородый был одним из лучших людей, жрецом Ордена Молота, никогда не поступался своими принципами, не отступал и не отказывался от того, что считал верным. Но призрак – не его дядя. Голос тени был гораздо более глубоким и более древним.

– Колдуньи почти победили. Их планы претворялись в жизнь быстрее, чем наши, – заявил призрак. В первый раз в его голосе промелькнули признаки гнева. – Но мы не беспомощны. На всех землях, населенных людьми, верующие все еще сражаются. У Одного Бога тоже есть верные последователи, как и у Джаа… три Гиганта еще не побеждены, и приходят тени.

Волосы на руках Алахана встали дыбом, а по спине пробежала дрожь – он ощутил уверенность в глубокой преданности Ледяному Гиганту и землям раненов.

– Что ты прикажешь мне сделать? – спросил он, шагнув к тени.

Тень торжественно подняла свой призрачный молот к туманному лицу. Жест, казалось, нес в себе нечто большее, чем простую демонстрацию силы. Голова Алахана снова начала пульсировать, когда он почувствовал чудовищное, непознаваемое время, текущее от призрака его дяди.

– Ты удержишь Фьорлан… ты дашь отпор силам Лесного Гиганта… ты будешь служить Рованоко до последнего вздоха, избранник.

Он не вернулся в постель и остался сидеть на каменной скамье на верхнем уровне Тиргартена, на холодном ветру, наблюдая за Фьорланским морем. За его спиной находились Чертоги Летнего Волка, а слева – часовня Рованоко. Перед Алаханом расстилались просторы города, поля с пшеницей и пастбища на южных равнинах земель Летнего Волка. В прозрачной утренней дымке он мог различить западную кромку Волчьего леса.

Море тихо катило свои волны от берега, и он задумался, где же на тех серых просторах погиб его отец. Пучина Калалла была дальше на юг, а море кракенов располагалось возле островов Самнии, но с вершины Тиргартена все воды выглядели одинаково. Где-то там мог найтись способ отомстить за Алдженона Слезу. Возможно, однажды Алахан почувствует себя достойным его имени.

– Ты так рано проснулся или засиделся допоздна? – спросил отец Бриндон Кроу позади него.

Хмурое утро отбрасывало тени и туман на каменные очертания Тиргартена. Алахан удивился: он совсем не чувствовал усталости. Он повернулся и оперся на каменную скамью, чтобы лучше видеть жреца.

– Полагаю, я испытал что-то вроде духовного пробуждения, – ответил он.

Отец Кроу остановился перед молодым вождем и зловеще нахмурился, плотно сжав губы. Он очевидно протрезвел, и, как следствие, настроение его было мрачным.

– Ну, как жрец я прекрасно подхожу в качестве того, с кем можно обсудить подобные события.

– Мне нужно узнать одну вещь, Бриндон, – сказал Алахан, слишком взволнованный, чтобы правильно к нему обратиться. – Она должна быть тебе известна.

– Я прощу тебе невежливость, парень, – ответил Кроу и присел рядом с бывшим учеником. – После духовного пробуждения у тебя остались вопросы?

– Пока только один… думаю, другие появятся позже, – сказал Алахан. – Что это за порошок, который вдыхает Тимон? Почему тролли на него не напали?

Кроу удивленно хмыкнул и бросил непроницаемый взгляд на город. Он не выказал больше никаких эмоций и признаков интереса и ответил тоже не сразу.

В конце концов старый отец Кроу сказал:

– У берсерков Нижнего Каста… свои способы воевать. Они входят в состояние такой боевой ярости, которую ты никогда не видел.

– Я видел, как один жрец из вашего Ордена впадал в боевую ярость Рованоко… вообще-то это был мой дядя. – Молодой вождь невольно взглянул на часовню Ледяного Гиганта и вспомнил призрак Магнуса.

– Юный Вилобородый по сравнению с берсерками Варорга – сопливый младенец, – ответил Кроу. – Берсерки используют кристаллы, найденные в глубинных льдах Нижнего Каста. Когда их вдыхаешь, они… изменяют твое тело.

– Это не ответ на мой вопрос, отец, – заметил Алахан. – Что это такое и как оно действует на троллей?

Отец Кроу прищурился и пристально посмотрел на юношу.

– Почему ты так хочешь узнать? – спросил он. – Тимон не захотел тебе рассказывать – почему же я должен это делать?

– Потому что из всех, кто у тебя есть, я больше всего похож на своего отца. Он мертв – а я жив. Смирись с этим… – Алахан примолк и опустил взгляд на камни под ногами. – Я же смирился… – сказал он, больше не опасаясь своего бывшего учителя.

– Хорошо, мой вождь, я отвечу на твой вопрос, – ответил Кроу с легкой тенью улыбки. – Ледяные Люди Рованоко производят кристаллическую субстанцию. Все, что они едят, – камни, деревья, люди – все выходит наружу в виде этих прекрасных белых кристаллов.

Алахан поднял бровь.

– Моча троллей? Они нюхают мочу троллей?

– Я даже не знаю, есть ли у них для нее какое-то имя, – ответил Кроу, – но она воняет хуже, чем мертвые Горланские пауки, и оказывает странное влияние на других обитателей льдов. Я слышал истории о том, как тролли месяцами ходили вместе с отрядами воинов, потому что принимали раненов из Нижнего Каста за семью Ледяных Людей.

Алахану показалось это забавным.

– И их это не смущало?

– Я не думаю, что их это заботит, парень. Полагаю, они используют порошок, чтобы впасть в безумие, чтобы у них лопнули головы. На все остальное – воля Варорга. – Он закашлялся и сплюнул мокроту себе под ноги. – Можешь использовать это знание, но Тимон тебе спасибо не скажет.

– Если у тебя есть более верный способ защитить Тиргартен, я тебя выслушаю… – Алахан обрел решимость. Если для того, чтобы вернуть Фьорлан, можно использовать других ледяных чудовищ – он так и сделает, и Рованоко это одобрит.

Кроу повернулся и с размаху залепил Алахану пощечину. Кровь выступила у того на губе, а щеку пронзило сильной болью.

– Ты не твой отец, мальчишка. Ты храбрый дурак… в лучшем случае. В худшем – ты обуза, и я не собираюсь тебе потворствовать.

Алахан покраснел от гнева. Не раздумывая, он протянул руку и взял старого жреца за горло.

– Тот, кто ударит меня, – пожалеет, и мне неважно, жрец это будет, король или мудрая женщина. Я Слеза – и прошу прощения, если мое имя не Алдженон.

Кроу почти никак не отреагировал на то, что его пригвоздили к каменной скамье. Старый жрец не отводил взгляда от Алахана, но в нем было больше любопытства, чем досады. Он поднял руку и похлопал по запястью Алахана, чтобы успокоить разгневанного молодого вождя.