Максим Дынин - Голод и тьма
- Название:Голод и тьма
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2019
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Максим Дынин - Голод и тьма краткое содержание
Голод и тьма - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Но страхи мои оказались беспочвенными – вскоре мы дошли до дома, стоявшего чуть на отшибе.
В горнице со слюдяным окном сидел сам глава Посольского приказа. Увидев меня, он встал:
– Благодарю тя, княже, что пришёл ко мне, несмотря на поздний час. Садись. Петька, налей нам вина.
Юноша, который меня привёл, взял два кубка настоящего венецианского стекла и кувшин, и рубиновая жидкость – почти чёрная в лучах предзакатного солнца – полилась в резные ёмкости. Затем он поднял кубок, я последовал его примеру, и мы отпили по глотку. Вино оказалось, с учётом тогдашних реалий, отменным – чуть сладковатым, но с весьма интересным и многогранным букетом.
– Мне намедни персидский посол в дар привёз.
– Доброе вино, – я уже понял, что "хорошее" здесь говорят редко.
– И мне так подобается, княже, – одними губами улыбнулся тот. – А теперь говори мне, кто ты есть на самом деле. Петька пусть послушает – он мой подьячий, мыслю, когда-нибудь и он станет дьяком приказа. Светлая у него голова.
Петька… Петька… Мне в голову лезли анекдоты про Василия Иваныча, коих я немало наслушался с момента прибытия на Русь века двадцатого. Но здесь явно не тот случай. И вдруг меня осенило.
– А ты не Пётр ли Третьяков?
– Тако есть, – обескураженно ответил молодой человек, который в нашей истории действительно стал несколько позже главой Посольского приказа. А Василий Яковлевич построжел ещё:
– И откуда сие те ведомо, княже? Да и про то, яко меня зовут.
– Э…
– Да и вижу я, что ты русский, но иной, нежели мы. Крестишься щепотью, аки грек али латинянин. Молвишь не тако, яко мы. Одежу нашу не знаешь.
– "Ни ступить, ни молвить не умею", – не удержался я.
– Тако, – ответил тот без улыбки. – И люди твои такие же.
– Они тоже из Русской Америки.
– Только вот ежели бы иноземцы ведали про Русскую Америку, то я бы уже давно слыхал.
– Есть она, Василию.
– Верю, что есть, княже. Но почто раньше не было её, а ныне есть? Того не розумею. И откуда вы там? Не было же вас.
Я набрал в лёгкие воздуха и сказал:
– Василию, именно так. Мы пришли из грядущего. Четырехстами годами позже. Поэтому я знаю и про тебя, и про Петра Алексеевича Третьякова, и про многих других. И про то, что случилось в нашем прошлом. Которое здесь – грядущее.
Тот ошалело посмотрел на меня:
– Вот, значит, как. Вижу, что не брешешь. Теперь розумею. Вот только не ведаю, что с тобой делати.
– Василию, поверь мне, мы здесь не для того, чтобы навредить нашей родине-матери, а для того, чтобы спасти её от голода, нашествия иноплеменников, и других невзгод. Ведь всё это было у нас. Но мы надеемся, что грядущее можно изменить.
Тот какое-то время помолчал, затем, видимо, принял решение, выпрямился и сказал:
– Петько, зажги свечи и лампу масляную, темнеет. Княже, ты, я слыхал, навроде дьяка посольского приказа в вашей Америке.
– Именно так, Василию.
– Тогда поведай мне, что ты сделал.
И я рассказал всё, от переговоров с индейцами и визита к мексиканцам и до последних договорённостей со Столармом. На "Победе" находились несколько мультифункциональных принтеров, и я переснял некоторые документы, в том числе и немецкий текст договора со шведами. Его я и достал из портфеля и протянул Щелкалову.
Тот всмотрелся в него при свете уходящего солнца, затем поднял глаза:
– Добро ты сделал, княже. Поведай мне теперь про вашу Русскую Америку. И про то, что было после сего времени.
– Это долго рассказывать, Василию. Я расскажу, что смогу, но я тебе принёс ещё и книжку про международные отношения на рубеже шестнадцатого и семнадцатого века. Но нашим шрифтом.
– Покажешь мне потом ваш шрифт. А пока говори. Петька, налей нам ещё вина.
Я и рассказал немного. Уже стало совсем темно, только свет десятка свечей и одной лампы еле-еле пробивался сквозь сумерки, а Щелкалов всё слушал. И лишь когда закричала какая-то ночная птица, он повернулся ко мне и сказал голосом, потерявшим былую стужу:
– Ступай, княже. Петька тебя отведёт. И благодарю тебя за дары твои.
Да, подумал я. Как говорят швабы, не поругал – значит, похвалил. Похоже, для этого Громыко местного розлива примерно так же.
5. Святитель
Будучи ребенком, я не раз прислуживал в церкви, даже тогда, когда к нам приезжал епископ или сам митрополит, глава Русской Православной Церкви Заграницей. А вот патриарха я не видел еще никогда и, если честно, немного побаивался.
Около полудня послышался возглас с улицы:
– Едет!
И Борис, и его рынды, и прочие бояре, и я высыпали на улицу. В деревню въехали три возка без особых украшений, кроме крупных православных крестов на боках. Они подъехали к храму Живоначальной Троицы, что в Больших Вязёмах, и из них сначала вышли монахи. Один из них подошёл к среднему возку, приставил ступеньку, открыл дверь, и помог патриарху выйти.
Если Борис Годунов был человеком по нашим понятиям относительно молодым, сорока восьми лет, то патриарх Иов был стариком даже по меркам двадцатого века. По разным сведениям, ему было то ли семьдесят один год, то ли семьдесят пять. Высокий для Руси рубежа 16 и 17 веков, прямой, седоволосый и седобородый, он казался древним подвижником.
Сначала патриарх отслужил литургию в храме. Когда перед службой я подошел к нему за благословением, он посмотрел на меня и сказал:
– А ты, юноша, вижу, прислужником был. Хочешь со мной послужить?
И откуда он про это узнал? Пришлось впервые с двенадцати лет надевать стихарь и прислуживать Патриарху и иеродьякону Иоанну, приехавшему с ним. К счастью, в алтаре было еще пять монахов, и я был лишь шестым прислужником, так что я очень уж больших ошибок не сделал, даже если учесть, что некоторые нюансы службы после реформ Никона достаточно сильно изменились.
После службы, когда я брал благословение, чтобы снять стихарь, он мне сказал:
– Пойдем побеседуем перед трапезой.
И мы присели в пономарке храма. Иов посмотрел на меня и улыбнулся:
– Много я про тебя слышал. И что вы антихристы, и что вы сектанты, и что вы продали душу нечистому… Все это неправда – я вижу, что вы наши, православные и русские, а что креститесь по-другому, так это не страшно. Приди ко мне на исповедь двадцать первого июня, в Успенском соборе; там есть где уединиться, ведь то, в чем ты исповедуешься, будет не для всех, и не нужно, чтобы хоть кто-нибудь случайно подслушал хоть слово. И обязательно начни готовиться с завтрашнего дня, чтобы причаститься двадцать второго. Да, и твои люди пусть идут на исповедь и причастие.
– Так и сделаем, преосвященный владыко!
– Учти, царь написал мне, кто вы и откуда.
Я испугался, но Святейший продолжил:
– Благодарю Господа, что он прислал вас сюда, к нам. И благословляю все ваши начинания, ведь я вижу, что все, что вы хотите сделать, угодно Богу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: