Сергей Соболев - Скриптер

«Кавказец» вел себя довольно необычно; пес весь зашелся в злобном низком лае!.. Он даже присел на задние лапы — казалось, что вот-вот прыгнет! Но к самой стене совсем уж близко подобраться пес почему-то не решался; и это обстоятельство до крайности поразило охранника!

На стене, на одной из секций, мелькнуло нечто темное… Какая-то тень! Послышалось громкое шипение; нечто среднее между звуками, издаваемыми кобрами и шипением — предупреждающим — какой-нибудь кошачьей особи!.. Только в несколько раз громче; да и сам этот звук был таков, что от него у охранника зашевелились волосы на затылке.

Звучно клацнули клыки; затем вновь от ограды донеслись эти жуткие звуки!..

«Кавказец» медленно попятился… А затем и вовсе произошло невиданное: Рамзес, поджав хвост, метнулся прочь от ограды, прочь от застывшего в немом изумлении охранника!..

Геннадий проводил его взглядом, пока пес не исчез за углом ближнего двухэтажного строения. Шипение, сопровождаемое какими-то жутковатыми клацающими звуками, разом стихло. Он вновь повернулся к ограде. На ней, на округлой верхушке каменного столбика сидела… кошка.

Обыкновенная кошка — черного цвета с обычными для этой масти желтовато-изумрудными глазами.

— Дурдом… — пробормотал охранник. — Проклятое место! Здесь даже у собак крыша едет!..

В наступившей тишине послышался негромкий шорох. Скрипнули деревянные доски; две из них на глазах у оторопевшего охранника — разошлись, образовав щель. Геннадий хотел включить фонарик, посветить им, но передумал: по другую сторону забора стоит уличный фонарь, поэтому недостатка в освещении не было.

В проеме показалась нога в старом стоптанном ботинке. Затем рука с коротко обломанной или обрезанной розой… А потом стал виден и весь этот протиснувшийся через дыру в больничном заборе человечек, одетый в мешковатый плащ и нелепую розовую дамскую шляпку с завязанными под подбородком лентами.

— Привет! — сказало существо в шляпке. — Тебя зовут… Геннадий? Я так и знала, что ты придешь меня сюда встретить!

— А ну ста-аять! — каким-то ломким чужим голосом крикнул охранник. — Здесь закрытая территория! Имею право применить оружие!!

Он вытащил из кобуры свой штатный ИЖ-72.

— Лицом к стене! Кто такой?! Зачем сюда залез?!

— Да ладно тебе, — бомжевидное существо женского пола в шляпке подошло к нему вплотную. — Не напрягайся так, это вредно для психики! — Она ловко всунула в дуло направленного на нее пистолета коротко обрезанный цветок. — Это тебе, Гена!

— Сейчас отведу тебя на КПП, — процедил охранник. — Вызовем наряд, сдадим тебя полицаям! Ночь проведешь в обезьяннике.

— Нет, Гена, не получится у вас сдать меня полиции. Да и не приедут они на ваш вызов… Потому что вызывать вы их этой ночью — не будете. Уж поверь мне на слово: я знаю, что говорю.

— Откуда знаешь? — удивился охранник (он удивлялся, в числе прочего, и собственному поведению, тому, что с ним происходило здесь и сейчас). — И почему я должен тебе верить?

— Работа у меня такая — прорицать будущее, — сказало существо. — Я, конечно, не вот чтоб знаю всё и про всех. Но то, что мне нужно, я знаю, будь уверен!

— Например?

— Гена, ну я же уже все объяснила!.. Ладно, давай еще раз! Я знаю то, что еще не случилось, но обязательно — непременно! — произойдет.

— Как бы наперед знаешь?

— Вот именно! Поэтому и про то, что ты будешь здесь, когда я полезу через эту дырку в заборе, я тоже знала наперед… Ну, теперь-то понял?!

— Хм… А зачем ты полезла через дырку? — продолжая дивиться тупости своего поведения и нелепости задаваемых им вопросов, спросил охранник. — Ты знаешь хоть, куда ты попала? Это — психиатрическая клиника!

— Знаю, Гена, как не знать. Я ведь числюсь пациентом этого дурдома.

— А-а… вон оно что, — у охранника несколько отлегло от души. — А я подумал, что ты того… бомжиха какая?!

Он вернул пистолет в кобуру. Цветок, который презентовало ему это существо, Геннадий вначале хотел выкинуть. Но затем, — неожиданно для себя — сунул его в нагрудный кармашек служебной куртки, так, чтобы был виден желтовато-кремового цвета бутон цветка.

— Так и это верно, — сказала странная особа в лохмотьях. — Я человек без определенного места жительства. В дурдоме вашем, кстати, мне не понравилось…

— А чего так?

— Как будто сам не знаешь!.. Кормежка тут у вас отвратительная… экономите на больных! Белье месяцами не меняете! За любую провинность, убойная доза аминазина! Или галоперидола, или еще какой-нибудь дряни! Врачи и медперсонал поголовно берут взятки! Продолжать?

— Ну дык… я тут ни при чем! — почему-то стал оправдываться Геннадий. — Я это… в охране работаю.

На охранника внимательно смотрел ее единственный, с желтовато-зеленым, как у кошки, зрачком глаз. Вторая глазница была закрыта чем-то, какой-то повязкой или тряпицей…

— Жутковато тут у вас, Гена! А больным… среди которых и правда есть больные люди, хотя их не больше, чем снаружи… надо создавать для их излечения комфортные условия! За ними нужен особый уход; лечить их нужно, прежде всего, добрым словом и лаской.

— Не, я в этом ничего не понимаю!.. А зачем ты вернулась сюда, если тут так плохо?

— Вернулась… потому что людям пообещала! А так я планирую уже в самом скором времени свалить от вас в какое-нибудь другое место!

Она обернулась; протянула руку к сидящей на заборе кошке. Когда та перебралась к ней на руки, ласково погладила кошку по блестящей шерстке.

— Лиза не любит крупных собак. Как зовут вашего песика, Геннадий?

— Рамзес, — пробормотал охранник. — Где это видано, чтобы здоровенный «кавказец» бегал от кого либо?! Это же был не пес, а чисто… отмороз!..

Существо в розовой шляпке опустило кошку на землю. Та, выгнув спинку, потерлась о стоптанные башмаки. Потом потрусила по дорожке; спустя короткое время она и вовсе пропала с глаз, растворилась в темноте.

— Надо будет сказать, чтобы заколотили эту дыру в заборе, — пробормотал охранник. — Если есть ограда, если она, эта ограда, разделяет что-то или кого-то, то в ней не должно быть никаких лазеек!

Особа в розовой шляпке, следовавшая впереди его по дорожке, чуть замедлила ход.

— А вот тут ты не прав, Гена, — сказала она. — Нельзя быть таким ограниченным!

— В смысле? — опешил охранник. — А что я такого сказал?

— Чушь спорол, — дама в мешковатом плаще перевязала под подбородком ленты, удерживавшие на ее косматой голове эту нелепую шляпку. — Вот ты мне скажи… Чем отличается этот дурдом, который ты охраняешь, от того пространства, которое находится за забором? — И сама же ответила. — Да ничем! Нет никакой принципиальной разницы, Гена! Здесь сумасшедший дом, верно? Но и там дурдом, только размерами много более здешнего! Здесь есть определенное число больных, или таких, кто себя за больных выдает, верно? Но и там точно так же хватает больных! Мало того, многие из этих конченных психов или маньяков находятся у власти!..