Руслан Передельский - Чугунные облака

Усатый мужик наконец припарковал свою развалюху, номера на ней нельзя было разобрать из-за плотного слоя ржавчины. На заднем стекле, облепленном грязью, висела наклейка «Ребёнок на борту». В прицепе валялась куча пыльного хлама.

С ярким лучом света, пробившимся в узкую улочку, показалась просторная площадь. Вид её навивал самые ужасные воспоминания.

Крик, толпа в суматохе мечется из стороны в сторону, отдавливая друг другу ноги. Над ней, под золотым блестящим куполом громоздкой церкви располагается миниатюрная сцена. Лужи крови, вид расчленённого тела – всё до мелочей отложилось в памяти. Каждая капелька крови, стекающая по коже, его выражение лица.

Как и в прошлый раз площадь наводнили люди. Все спешили попасть на собрание в ратушу, заняв самые приличные места. У входа в вычурное здание собралась очередь, тянущаяся до магазина «GAP”. Макдональдс, находящийся на противоположной стороне, казалось, сейчас же разорвёт от находящегося внутри народа. Они кричали, ломились ближе к кассе, будто желая разнести кафешку по кирпичику.

Но на этот раз наша машина проехала мимо гущи городской жизни. Тонкий вытянутый шлагбаум справа от ратуши поднялся, пропустив нашу машину на задний паркинг.

Чувство, словно я тут работаю каждый день. Улыбчивый охранник, миловидная блондинка с объемной грудью, подбежавшая к нашей машине – секретарша.

– Позвольте вас проводить к Арсению.

Понятное дело, все они были осведомленны о том, кто сидит в потрёпанной тачке, совсем не вписывающейся в компанию крайслеров и лексусов.

Угрюмые дома серыми стенами нависали над задним двором, в асфальте которого пророс высокий клён, зелёными ветвями скрывавший ратушу от посторонних глаз. Должно быть в плохую погоду центр города выглядит удручающе благодаря тоскливым цветам. Сейчас же он выглядит притягательно старинно и вычурно. Многое в этом мире зависит от солнечного света.

Секретарша постукивая шпильками по деревянному паркету провела нас в узкий коридор. Стены увешаны портретами. На пышных позолоченных рамах красовались металлические таблички, читать которые не было времени. Блондинка спеша пробежала к массивной дубовой двери, неловко открыв её тонкими ручками и отступив на шаг:

– Прошу вас – улыбнулась она, захлопнув дверь за нами.

Просторный балкон больше напоминал амфитеатр в зале оперного театра. И вообще, сам зал заседаний был больше похож на оперу. Представление о многих вещах у жителей города сбивалась до абсурдности: от подкастов до мэрий.

Хрустальные люстры освещали партер и узкие балкончики: множество маленьких – простой круглой формы, и один вычурный, огромный, нависающий в самом центре. На белоснежных стенах просматривались узоры и целые истории, отыгрываемые вырезанными ангелочками. Маленькие кокетливо общались на балконах, большие – два амура, целились со сцены деревянными стрелами в зрительный зал.

Громоздкая хрустальная люстра освещала собирающийся контингент: на собрание должны были прийти все жители городка. Подростки, напуганные до смерти убийствами сверстников. Их родители, напуганные до смерти вопросом безопасности детей. Старики, напуганные до смерти вопросами безопасности внуков.

Угадайте что объединяло такую разнолистную публику? ВЕРНО. Запуганность до смерти.

Среди них выделялись одинокие старые тигрицы – нагловатые и гордые. Их ничего не связывало с молодым поколением жителей, они самодовольно вкатывались в зал, раздавая хамство налево и направо. Им ничего не угрожало – разве что внезапные сердечные приступы и атмосферное давление.

Их свитой или ненужным балластом (как угодно) сзади выхаживали старые седовласые орлы. Равнодушные, холодные, пахнувшие как рюмка крепчайшего коньяка смешанного с табаком. Внимание сидевших у края балкона на деревянных стульях привлекла хлопнувшая дверь. Головы повернулись. Арсений улыбнулся, махнув рукой своему брату. Слева от него сидела Надин, справа Андрей. Улыбаются, руками машут – ну прямо семьям президента на предвыборной акции. И рядом, как довелось узнать позже, семьи Алины и Каролины. Пахнущие дорогими благовониями, смешивающимися в единый стойкий запах, укрывший облаком балкончик как зону отчуждения. Наверное, душок доносился до всех уголков зала, а сидевшие там гадали – Барбери или Шанель? Армани или Мон Блан?

Все выряженные как на приём у британской королевы, мне аж неловко стало: на Андрее идеальный узкий голубой костюм, пиджак, хранящий за собой широкие плечи, и кожаные туфли. Макс – лазурный костюм, очень уж необычный. Да, скорее всего этот цвет ближе к лазурному, думаю, знатоки назвали бы его «цветом морской волны», хотя кто вообще изучал какого она цвета?

Пиджак ближе к зеленоватому, но при этом отдаёт голубым при тусклом свете фонаря. В переднем кармане аккуратно сложен белоснежный платок. Уверен, в модном мире для него есть своё название. Наверное, он существует для вытирания соплей изысканных джентельменов, которые оттопырив мизинец элегантно опустошат в шелковую ткань содержимое носов.

Ну а я томился в явно узковатых строгих джинсах и маловатом пиджаке, как индейка готовящаяся на день благодарения. По лбу начал стекать пот, может от своей неполноценности в ярком свете «высшего общества».

Штаны пережимали задницу, будто желая лопнуть её как два воздушных шарика. Каждый шаг наполнен неудобством: я как оловянный солдатик из сказки – «скрип-скрип», глупо улыбаюсь и стараюсь понравиться жителями, смотрящих на меня как на самородок золота.

Ведь я племянник того самого – ах, только подумать! – олигарха, связи с которым обозначают многое в этом городе. Ну а я смотрел на них как на сверкающие бриллианты внутри еврейской биржи, ослеплённый ухоженностью и повадками, доведёнными до совершенства.

К примеру: улыбка матери Кэр, срабатывающая с правильностью швейцарских часов. Секунда, и выстроенные в забор жемчужины слепят своей белоснежностью. А какая искренность, беззаботность в улыбке достойной голливудской дивы семидесятых годов! Мерлин Монро в стороне завистливо курит кубинскую сигару, Одри Хэмберн удавилась.

«Скрип-скрип» – и я аккуратно присел на свободный стульчик, думая лишь об одном: как бы швы на ягодицах не треснули, вывалив сокровенные труханы. Хвала Богам, они были тёмные.

Ну и атмосфера! Наряды, парфюмы, умные разговоры – возможно, сейчас погаснет свет и на деревянный паркет под нами выбежит балерина в воздушной пачке? Обстановка к этому располагает.

Но ничего подобного: шум в мэрии не утихает. Все уж чересчур заняты обработкой свежих сплетен. Тема дня: «Как жила семья покойного Дэна?». Кто-то предполагал, что они жили в сарае предназначенном для свиней и вместо воды пили спирт в чистом виде, отрыжкой изрыгая ругательства. И все как один закрывали глаза на очевидное. На мерзопакостного гнусного хозяина сквота. Почему он ещё не за решёткой?