Руслан Передельский - Чугунные облака

Бабушка, глядя на нас и улыбаясь в сотый раз повторила что мы «сдружимся». С такой интонацией, будто для меня оказана великая честь познакомится с самим преподобным-великим-его-величеством-Геннадием, хрюкающим перед моими глазами.

Вика тем временем не расставалась с бокалом вина, зажав его в ладонях как самую дорогую ценность. Осушала до дна раз за разом, подливая и подливая. По мере выпитого её язык становился подвижнее, работая со скоростью дворников автомобиля в снежную погоду. Она не прекращая тараторила, погружая нас в детали своей душещипательной истории, от которой слёзы на глаза наворачивались. Или это всё стоящий тут омерзительный запах?

Родители тем временем вежливости ради кивали, а сами сто процентов не слушали. Их вниманием овладело сочное жирное мясо, таящее в тарелке на глазах.

Раздался громкий скрип. Послышались звучные тяжёлые шаги, будто к столу идёт борец сумо. Через дверь коридора, прям за моей спиной, зашёл мужчина лет пятидесяти -шестидесяти. Из-за густой бороды особо не разберёшься.

Недовольным взглядом осмотрев нас он буркнул быстрое «здрасте» и двинулся к своему почётному месту во главе стола.

С его появлением в комнате завоняло ещё больше – подмышки, пот и грибковые пятки. Я хорошо разбираюсь в запахах, и периодически страдаю из-за этого.

Пивное пузо, напоминающее шар для боулинга, обтягивала заношенная майка-алкоголичка. Стоит заметить, далеко не белого цвета. Каких только пятен там не было! Зелёно-болотные, коричневые, словно ею кто-то подтёрся, жёлтые, красные – изобилие цветов. В её складках, казалось, можно найти любые сокровища: и недоеденную кильку, и попкорн, и давно утерянный пульт от телевизора, и давно похороненного кота… Из-под рук мужчины вылезали висячие сады Семирамиды, состоящие из длинных небритых кущей. Такие же вылезали и из носа.

Обделив вниманием специально предусмотренный для разделки мяса нож, он принялся разрывать утку на части голыми руками угольного цвета. Мужик будто пять минут назад в шахте смену закончил. Под ногтями целые залежи грязи, накапливаемой там десятилетиями.

Поднося мясо ко рту, мужик принялся… Нет, не есть… Жрать несчастную утку громко чавкая. Из его рта в разные стороны вдоль стола разлетались целые куски пожёванного мяса.

Так омерзительно есть нужно постараться.

Утка вылетевшая из уст мужчины полетела в мою сторону, но я ловко успел увернуться не дав куску в старческих слюнях попасть в зону комфорта.

Маман Геннадия отложила драгоценный и милый сердцу бокал в сторону, с интересом смотря на мужчину.

– Вина? – учтиво спросила она, на что тот резко закачал головой и пробурчал себе что-то под нос.

Я продолжал трапезу, хрустя прекрасной свежей морковкой. Заметив агрессивный взгляд мужика тут же подавился. Я словно словил его сигнал (ПОДАВИСЬПАРЕНЬПОДАВИСЬНЕНАВИЖУВАСВСЕХМРАЗИОСТАВТЬЕМОЙДОМВПОКОЕДАЙТЕПОЖРАТЬВАЛИТЕ), про себя отказываясь продолжать есть что-либо.

Как оказалось, не самый приветливый мужчина оказался отцом Вики. Самая приветливая женщина – мамой.

Вика вновь начала заезженную балладу под названием «История моей жизни». Для полного погружения в рассказ, преисполненный печалью и тоской, хотелось заиграть на скрипке.

– Так вот… – она рассказывала о своём переезде в Калифорнию. Очень неудачном и посредственном. От этой истории становилось не по себе. Нельзя же быть такой невезучей! В первую её Калифорнийскую ночь, в мотеле под Сакраменто её ограбили и вынесли из номера все деньги. Дальше невезучая Виктория пыталась заработать на мойке машин в Сан-Франциско, не получилось. И того поиск новой жизни занял два с половиной дня. А ведь ехала с такими амбициями.

– Если бы не чёртовы воры, будь они не ладны, Боже прости, вы бы мою дочь на экранах кинотеатра рядом с Николь Кидман видели б! – завершила душещипательный рассказ бабушка.

Очередной кусок утки вылетел из пасти мужика и полетел в мою мать. Хотелось в слоу-мо выпрыгнуть с места и сбить её с оси полёта, крича протяжное «НЕЕЕТ!». Не прощу себе, если слюни этого мужика попадут на её лицо.

Обошлось. Пожёванный кусок пролетел мимо.

Мужлан тем временем заливающимися кровью глазами, как у быка, готовящегося напасть на тореадора, осматривал именно меня. Не знаю, почему я вызвал у него такой интерес. Он не сводил с меня взгляда, и периодически мы встречались глазами. Я не из тех людей, кто привык стыдливо отводить глаза. Я продолжал смотреть на него, он продолжал смотреть на меня, и я уверен, мы оба чувствовали себя как герои вестерна перед дуэлью. Искра! Буря! Безумие! На его лице написано отвращение, на моём неуверенность. Пару секунд я пытаюсь выстоять под нажимом его глаз, затем сдаюсь и опускаю взгляд в тарелку.

На этот раз ты победил, старикашка!

Становилось смертельно скучно. Я мог бы слушать разговор Вики, хоть и поддержать его не представлялось возможным. Тарахтит со скоростью сто слов в секунду. Чувствую, что скоро или начну переедать или громко зевать. Обо варианта не по мне.

– У вас тут есть Вай-Фай? – громко выпалил я, как только Вика наконец остановилась. И то для того чтобы подлить в бокал вина, затем сразу осушив.

Казалось бы, распространённей и обыденней вопроса для 21 века не придумаешь. Но за столом повисло напряжение, будто я спросил что-то вроде «У вас можно героин купить?» или «Вы на заднем дворе петухов в жертву Богу смерти приносите?»

Мужлан, теперь называем его так, показательно громко залился театральным грудным смехом. Прям злой брат Санта-Клауса, от которого разит перегаром.

Бабушка с удивлением переспросила:

– Вай-Фай?

– Ну да, Вай Фай – поражаясь её реакции повторил я – Интернет, беспроводная сеть, роутер?

– Нет, его у нас нет – оборвала неудавшийся разговор Вика и продолжила «Историю жизни». На очереди глава о студенческом мюзикле. Училась она в одном из самых забытых колледжей планеты. На выпускном курсе ставили «Демон-парикмахер Суини Тод». Главная роль досталась её бойфренду, и из этого вылился десяток забавных историй, которые я конечно же прослушал.

Когда от утки остался общипанный скелет, первая бутылка вина была допита а в бой пошли плоские шутки про секс, «искромётные» и до безобразия «смешные», Вика предложила::

– Гена, не хочешь показать Владу наш дом и ферму? Я думаю ему будет интересно.

О нет. О нет-нет-нет. Конечно, мне интересно посмотреть ферму. Но сейчас меньше всего хотелось оставаться одному с этим малолетним психом.

Он, в свою очередь, отодвинув стул молча встал и тихо вымолвил:

– Пойдём со мной – настолько тихо, что это предложение из присутствующих в столовой, скорее всего, услышал лишь я.

Пришлось идти за ним в мрачный увешанный нагнетающими жуть фото коридор. Выбора-то и не было. Не вернуться же за стол и заявить «Извините Вика, но мне кажется ваш сын болен серьезным психологическим расстройством, и из-за этого я предпочту остаться тут и послушать сногсшибательную шутку про секс на школьной вечеринке». Уверен, такая будет рассказана под завершение второй бутылки красного полусладкого.