Джим Батчер - Холодные деньки

Томас моргнул:

- Они могут так сделать?

- О, боже мой, - сказал Баттерс, заморгав. - Так, как это делали тогда?

- Да, они могут сделать это, и, да, вероятно, если ты имеешь в виду все эти убийства вокруг наркотика Третий Глаз, - ответил я им обоим. - Баттерс, как у тебя там? Еще не закончил?

- Голод мне в глотку, - сказал Томас, внезапно став серьезным. - Гарри… разве мы не должны рисовать круги или что-то в этом роде?

- Нет смысла, - ответил я. - Если у них есть твоя кровь, то ты у них в руках и точка. Может, если только я сбегу и спрячусь где-нибудь в Небывальщине, да и это не наверняка поможет.

- А как много крови им нужно? - спросил Баттерс.

- Это зависит от множество факторов, - ответил я. - От того, насколько эффективна их магия… от их уровня навыка. От того, насколько свежая кровь. От дня недели и фазы луны, насколько я знаю. Я не экспериментировал с этим. Чем больше энергии они хотят направить в тебя, тем больше крови им нужно.

- И что это значит? - спросил Баттерс. - Сядь, чтобы я мог тебя перевязать.

Я сел и поднял руки, чтобы они не мешали.

- Следящее заклинание почти не требует энергии, - объяснил я. - Для него им почти ничего не понадобится.

Баттерс несколько раз обмотал мой живот полосой марлевой повязки. "Но если они хотят, чтобы твоя голова взорвалась, им понадобится намного больше?"

– Зависит от того, насколько они хороши, – сказал я. – Им не нужно растирать твою голову в порошок. Может, они набьют льда тебе в нос. Меньше силы, но она сконцентрирована на меньшей площади, понимаешь? – Я слегка вздрогнул. – Если они получили мою кровь и могут использовать ее, меня поимели, вот и все. Но пока этого не случилось, я буду считать, что у меня еще есть шанс и буду действовать соответственно.

После этого наступила тишина, и я заметил, что и Баттерс, и Томас просто уставились на меня.

– Что? Магия опасная штука, парни, – сказал я.

– Ну да, для всех нас, – сказал Баттерс, – Но, Гарри, ты же…

– Что? Неуязвим? – Я отрицательно покачал головой. – Магия похожа на всю остальную жизнь. Не имеет значения, сколько парень может выжать лежа или может ли он ломать деревья голыми руками. Ты всаживаешь ему пулю в мозг, он умирает. Я довольно хорош в том, что бы вычислить, где нужно встать, чтобы избежать пули, и я могу отстреливаться гораздо лучше, чем большинство людей, но я так же уязвим, как и все остальные.

Я нахмурился при этой мысли. Так же уязвим, как и все остальные. Что-то беспокоило меня, забрезжив на уровне моего подсознания, но я не смог вытащить это на свет. Пока что.

– Заметьте, – сказал я, – что, если бы они собирались убить меня таким способом, у них было достаточно времени, чтобы уже сделать это.

– Исключая возможность, что они приберегут это на будущее, – сказал Баттерс.

Я убедился, что не начал рычать вслух:

– Да. Спасибо. Ты уже закончил?

Баттерс оторвал последний кусок лейкопластыря, закрепил с его помощью концы повязки и вздохнул:

– Ага. Просто попробуй не… ну, двигать, или не прыгать, или не делать что-нибудь активного, или не трогать ничего грязного, или не делать чего-либо еще в этом духе, что как я знаю, ты в любом случае намерен делать в ближайшие двадцать четыре часа.

– Двенадцать часов, – сказал я, спуская ноги со стола.

– Ох, – вздохнул Баттерс.

– Где моя рубашка? – спросил я, вставая на ноги.

Томас пожал плечами:

– Сожжена. Хочешь мою?

– После того как ты разукрасил ее всю своими кишками? – переспросил я. – Фу.

Баттерс моргнул и пригляделся к Томасу.

– Боже мой, – сказал он. – Тебя подстрелили.

Томас показал Баттерсу большой палец:

– Возвращение доктора Маркуса Уэлби, мед-эксперта. Снова на вашем экране.

– А я бы предпочел Дуги Хаузера, пожалуй, – сказал я.

– Может сойдемся на МакКое? – спросил Томас.

– Прекрасно.

– Тебя подстрелили! – выходя из себя повторил Баттерс.

Томас пожал плечами:

– Ну да. Слегка.

Баттерс испустил чудовищный вздох. Потом он взял бутылку дезинфицирующего средства, рулон бумажных полотенец и приступил к обработке стола:

– Боже, я ненавижу это Франкенштейн-ранения-Гражданская Война медицинское дерьмо. Дай мне секунду. И ложись.

Я оставил их и направился через основную часть квартиры к моей спальне. Гостевой спальне Молли, если быть точным. Я открыл дверь так тихо, как только мог, чтобы не разбудить Кэррин, и вошел, чтобы надеть другую подержанную рубашку.

Я нашел одну, полностью черную с белой эмблемой Спайдер-Мэна. Черная униформа. Та самая, которая заставила Спайди ненадолго сменить команду, и, в конечном счете, принесла ему все виды бед. Она казалась подходящей случаю.

Я быстро надел ее, повернулся и почти выпрыгнул из обуви, когда Керрин тихо закрыла за собою дверь спальни.

Я стоял там долгое мгновенье. Единственным источником света был одинокий горящий свечной огарок.

Керрин взглянула на меня с не читаемым видом.

– Ты не звонил, – сказала она, один уголок ее рта изогнулся в выражении, которое не было улыбкой. – Не писал.

– Ага, – сказал я. – Кома.

– Я слышала, – она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к двери. – Томас и Молли говорят, что это действительно ты.

– Ага, – сказал я. – Как ты нашла меня?

– Следящее устройство. Когда в этом городе взорвали бомбу в последний раз, это было в здании твоего офиса. Я слышала, что еще одна рванула на улице, а затем сообщили о взрывах и стрельбе на озере сразу после рассвета этим утром. Не так уж и сложно.

– Как ты выследила меня?

– Не тебя, – сказала Мерфи. – Я наблюдала за квартирой Томаса и последовала за парнем, который следует за тобой. – Она рассеянно передвинула ногу, касаясь тыльной стороны икры, словно путаясь унять зуд. – Его звали Туз… вроде бы, верно?

Я кивнул:

– Ты вспомнила правильно.

– Я стараюсь приглядывать за плохими парнями, – сказала она. – И совершенно не зависимо от… Я слышала, теперь ты принадлежишь Мэб.

Эти слова ударили меня, как плевок в лицо. Кэррин была детективом долгое время. Она знала, как обрабатывать подозреваемого.

Итак, думаю, я был под подозрением.

–Я не кокер-спаниель, – сказал я спокойно.

– Я не это имела в виду, – сказала она. – Но там, снаружи есть существа, способные делать что угодно с твоей головой, и мы оба это знаем.

– Так вот, что ты думаешь, со мною случилось? – спросил я. – Что Мэб извратила мой рассудок по-новому?

Выражение ее лица смягчилось.

– Я думаю, она сделает это медленнее, сказала она. – Ты… человек крутого нрава. Твои способы решения проблем, как правило, решительны и быстры. Это способ твоего мышления. Я готова поверить, что ты нашел какое-то средство удержания ее от… Ну, не знаю. Переделывания тебя.

– Я сказал ей, что если попытается, начну буянить.