Джим Батчер - Холодные деньки

– Боже, – сказала Кэррин. – А ты еще не начал?

Она не сдержала улыбку. И на секунду, все было почти хорошо.

Но потом ее лицо снова помрачнело:

– Я думаю, что она сделает это медленнее. По дюйму в то время, когда ты не видишь. Но даже если она не станет…

– Что?

– Я не сержусь на тебя, Гарри, сказала она. – И не ненавижу тебя. Я не думаю, что ты испорчен. Многие люди попадали в ту же ловушку, что и ты. Люди, которые были лучше, чем любой из нас.

– Ааа, – сказал я. – В Злая-Королева-Феерии ловушку?

– Христос, Гарри, – тихо сказала Мерфи. – Никто не начинает вдруг беспричинно хихикать и носить черное, собираясь добровольно превратится в мерзкое чудовище. Как, черт возьми, ты думаешь, это происходит? – Она покачала головой с болью в глазах. – Это случается с людьми. Обычными людьми. Они принимают сомнительные решения, на которые могут быть очень веские причины. Они делают выбор за выбором, и никто из них не совершает массовые убийства святых, не убивает сотни детенышей тюленей и не является наемным убийцей с нарушенной психикой. Но это накапливается. И потом в один прекрасный день они оглядываются вокруг и понимают, что они уже так далеко за чертой, что даже не могут вспомнить, где она была.

Я отвернулся от нее. Что-то болело в моей груди. Я промолчал.

– Ты понимаешь это? – спросила она меня еще более тихим голосом. – Ты осознаешь, на какую предательскую почву ты вступаешь?

– Вполне, – сказал я.

Она кивнула несколько раз и сказала:

– Полагаю, это уже что-то.

– Это все? – спросил я ее. – Я имею в виду… это единственная причина твоего прихода сюда?

– Не совсем, – сказала она.

– Ты не доверяешь мне, – сказал я.

Она не смотрела мне в глаза, но и не прятала взгляда:

– Это во многом будет зависеть в от ближайших нескольких минут.

Я сделал несколько вдохов, пытаясь оставаться спокойным, не предвзятым, уравновешенным.

– Хорошо, – сказал я. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Череп, – сказала она. – Я знаю, что это. Так же как Баттерс. И… он слишком могуществен, чтобы оставаться в неправильных руках.

– Что означает в моих? – спросил я.

– Я скажу тебе, что я знаю. Я знаю, что ты вломился в его дом, когда он был на работе и забрал что хотел. Я знаю, что ты оставил Энди с порезами и синяками. И я знаю, что в процессе ты разрушил часть квартиры.

– Ты думаешь, это означает, что я пошел по кривой дорожке?

Она чуть наклонила голову набок, словно раздумывая над этим:

– Я думаю, ты, вероятно, действовал исходя из соображений какого-нибудь безрассудного героя-одиночки. Предположим… что я обеспокоена тем, что у тебя и так есть над чем поработать.

Я думал было огрызнуться на нее, но… она была права. Боб был слишком мощным ресурсом, чтобы позволить ему попасть в руки кого-либо, кто не стал бы использовать его разумно. Я управлял гоночной шлюпкой Зимний Рыцарь на максимальной скорости всего только около двенадцати часов, а уже столкнулся с осознанием нескольких тревожащих фактов о себе. Двенадцать часов.

На что же я буду похож через двенадцать дней? Двенадцать месяцев? Что, если Кэррин права, и Мэб доберется до меня постепенно? Или еще хуже: Что, если я был всего лишь человеком? Насчет этого она тоже была права. Власть развращает и люди, которые были развращены ею, похоже, никогда не осознавали, что это происходит. Я только что сказал Баттерсу, что не являюсь неуязвимым для магии. Какой высокомерной жопой я был бы, если бы полагал, что морально непогрешим? Считал бы, что я мудр, умен и здравомыслящ достаточно, чтобы избежать ошибок власти, ловушек, которые и лучших, чем я, людей превратили в нечто ужасное?

Я не хотел, чтобы она была права. Мне не нравилась сама идея.

Но отрицание подходит для детей. Я должен был вести себя по-взрослому.

– Хорошо, – сказал я, перехваченным горлом. – Боб в той сумке в гостиной. Верни его Баттерсу.

– Спасибо, – сказала она. – Я нашла место, где ты оставил мечи.

Она говорила о двух Мечах Креста, двух из трех святых клинков предназначенных для рук праведников в борьбе против истинного зла. Я оказался чем-то вроде няньки для них, будучи их хранителем. В основном они пылились без дела в моей квартире.

– Вот как? – сказал я.

– Я знаю, как они сильны, – сказала она. – И я знаю, как они уязвимы в неправедных руках. Я не скажу тебе, где они. И не позволю им вернуться к тебе. Я не торгуюсь.

Я медленно выдохнул. Постепенно нарастающий тяжелый гнев стянул мои кишки в узел.

– Это… было моей ответственностью, – сказал я.

– Они были, – согласилась она. Было что-то абсолютно непреклонное в ее голубых глазах. – Больше нет.

В комнате вдруг стало слишком жарко:

– Предположим, я не согласен.

– Предположим, так и есть, – сказала она. – Что бы ты делал на моем месте?

Я не помню движения. Я помню только, как моя ладонь впечаталась в дверь в шести дюймах от головы Кэррин. Удар прозвучал словно выстрел, и я остался стоять, нависая над ней, тяжело дыша, и, черт подери, наша разница в размерах была практически комична. Если бы я захотел, то мог бы почти полностью сомкнуть пальцы вокруг ее горла. Ее шея сломалась бы, если бы я сжал их.

Она не вздрогнула. Не пошевелилась. Она смотрела вверх на меня и ждала.

Я ужаснулся, когда осознал, что мои инстинкты кричали мне – сделай это, и я вдруг осел, опустив голову. Мое дыхание вырывалось сбивчивыми рывками. Я закрыл глаза, пытаясь взять его под контроль.

А потом она коснулась меня.

Она легко опустила ладонь на мое избитое предплечье. Двигаясь осторожно, как-будто я был сделан из стекла, ее пальцы скользили по моей руке к ладони. Она нежно взяла ее и опустила, избегая любого принуждения. Потом она взяла мою правую руку левой рукой. Мы постояли так минуту, соединив наши руки и склонив головы. Казалось, она поняла, что я пережил. Она не давила на меня. Она просто держала меня за руки и ждала, пока мое дыхание снова не успокоится.

– Гарри, – тихо сказала она тогда. – Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе?

Я резко кивнул, не доверяя себе достаточно, чтобы говорить.

– Тогда ты должен дать мне хоть что-то. Я на твоей стороне. Я пытаюсь помочь тебе. Не беспокойся об этом.

Я вздрогнул.

– Хорошо, – сказал я.

Ее ладони были маленькими и теплыми в моих.

– Я… мы долгое время были друзьями, – сказал я. – С этого тролля на мосту.

– Да.

В глазах все расплывалось, дурацкие штуки, и я закрыл их.

– Я знаю, я облажался, – сказал я. – И теперь мне придется жить с этим. Но я не хочу потерять тебя.

В ответ Мерфи подняла мою правую руку и прижала к своей щеке. Я не открыл глаза. Я не услышал этого в ее голосе или дыхании, но я почувствовал как немного влаги коснулось моей руки.

– Я тоже не хочу потерять тебя, – сказала она. – Это пугает меня.