Иван Катавасов - Ярмо Господне

Вали к тому столу, неофит. Разряжай оружие по полной программе. Страсть как охота узреть, чем ты моего спеца по свадебным застольям эдак напугала. Он, понимаете, торт для невесты, а она его, здрасьте, девушка с ружьем…

Глаза у Вероники разгорелись, она замолчала, едва Настя вынула из сумочки «вальтер» и полностью ушла в процесс и процедуры ритуальной дезактивации артефакта, оставленного ею на время в асилуме.

Прежних потертостей на нем и в помине нет. Обновленное и трансмутированное оружие приобрело изжелта-черный маслянистый блеск. На рукоятке две красноватые накладки, похоже, из шероховатой пластмассы. Над дульным срезом чуть заметно фосфоресцирующее прицельное приспособление — можно и в темноте стрелять.

«Ага! Вальтер Вальс во всей красе. Давай-давай, копуша, поскорее. Мне хочется его подержать не меньше Ники».

Ни Филипп, ни Вероника глупыми репликами Настю не отвлекали. Ерничать под руку нельзя. Ошибки и небрежность с боевой теургией порой чересчур дорого обходятся. О ретрибутивности также забывать не стоит.

Настя строго следовала ритуалу. В конце отсоединила магазин. Передернула затворную раму, убедившись, что в патроннике пусто. Как положено, доложила госпоже инструктору об окончании дезактивации.

Первой разряженный пистолет осторожно взяла в руки Вероника и не удержавшись ахнула:

— Царица небесная, матушка!!! Волына-то из облегченной суперкерамики! С унитарными трансмутированными выстрелами…

— Я тоже так думаю, — скромно потупилась Настя. — Мне кажется…

— Тебя, новобраница, покуда не спрашивают. Нишкни! — по-сержантски оборвала ее Вероника, а Павел Семенович молча возвел очи горе.

Вероника разобрала «вальтер», осмотрела ударно-спусковой механизм и снова собрала. Недоверчиво глянула на оранжево-красные патроны в магазине и россыпью на столе. Затем отошла к стеллажам и взяла оттуда простой вороненый магазин.

— Вот что, Настена, попробуй-ка обычными теургическими выстрелами шоковый египетский крест для нейтрализации черной вдовы. Вон та бабская ростовая мишень, первая позиция, на 12 часов.

Настя скинула на пол меховой палантин, повела обнаженными плечами, уложив поудобнее груди в низком корсаже-декольте. И в белом бальном наряде четко, с необходимой расстановкой покончила на три счета с муляжом ведьмы, молодецки обрезав финальным выстрелом душераздирающий визг мишени.

— Молодца, девка! — похвалила неофита Вероника. — Сразу видно: кавалерственная дама, твою мать, работает. Не хрен собачий.

Вероника подошла к Насте и с чувством, с хрустом, по-мужски пожала ей руку:

— Поздравляю с четвертым кругом, дама-неофит. Так держать, что в лобок, что по лбу! Глядишь, лет через 200 дамой-зелотом станешь. Если выживешь…

Кстати, Настена, коли желаешь волыну в наплечном кобуре таскать, чтоб ее доставать было удобнее, я тебе левую сиську могу эдак разика в два уменьшить, подсушить…

— Ой, не надо!!!

— Тетя доктор шутит. Хотя, шутки в сторону, завтра прошу пополудни пожаловать ко мне на обследование.

— Да, мастер-арматор.

— Молодец, уважаю и люблю почтительных неофитов. Долго я тебя мурыжить не стану, не беспокойся.

Дама-неофит Мария! Извольте поздравить коллегу.

Пока Мария Казимирская неохотно обнимала и целовала подружку, рассыпаясь в похвалах, Филипп отобрал у Насти «вальтер» и поразился его невесомостью:

«Мадре миа и тодос сантос! Пушка и впрямь керамическая. Во где чудеса на грани фантастики!

Точно, быть Настене арматором, если ей убежище помогает. Вона как Ника люто ее ревнует к оружию. И не только… Ох мне слабый пол, спереди и сзади…»

Павла Семеновича пистолет из асилума также очень заинтересовал, однако Филиппу, изучавшему в сторонке оружие, он сказал совсем о другом:

— Знаете ли, Фил Алегыч, я самолично сообщу Нике Фанасивне о предстоящем отъезде неофитов.

— Не завидую я вам, Пал Семеныч. Может, лучше-таки мне?

— Спасибо за участие, друг мой. Но это уж моя забота…

Словно догадавшись, что мужской разговор касается ее непосредственно, Вероника отвернулась и начала нервно перекладывать армейские ножи на дальнем стеллаже. Потом набралась решимости и вернулась к обязанностям арматора, а также хозяйки дома.

— Дамы и господа! Думается, уборка помещений в основном закончена и лишняя обслуга из секуляров отправлена восвояси. Предлагаю в оранжерее выпить немного десертного вина на сон грядущий.

Как вы на это смотрите, наш дорогой Павел Семенович?

— С удовольствием, любезная Вероника Афанасьевна, с удовольствием. Позвольте предложить вам руку, дабы вознестись прочь из мрачного стрелкового подземелья…

Филипп жестом отправил за ними вслед Настю, понимающую его без слов, а сам взял под руку Марию:

— Хорош дуться, Манька. Через недельку-другую у тебя будет новый прецептор. Пал Семеныч в курсе.

— Ну, мать мою! Без вагинизма вошло и вышло!

Боже милосердный! Ты внял моим молитвам! Блажен муж рыцарь-миротворец Филипп меня спасает!

Я эту стервоточину, Фил, сегодня в тире была готова на пику взять. Мой Саравак всегда со мной.

— Ты это с ним полегче, Мань. Он острый. Не ровен час без сиськи останешься, а то и без двух.

— Чепуха! Другие себе выращу. По новой методике.

«Патер ностер, арматоры, из рака ноги!»

В зимнем саду три кавалерственных дамы и два рыцаря-зелота пробыли недолго. По вполне понятным причинам.

— Мария Вячеславна, Павел Семеныч! Как обычно, ваши смежные спальни на втором этаже.

— Да-да, позвольте откланяться Ника Фанасивна.

— Увидимся утром, Ника. Спокойной ночи…

— Анастасия Ярославна, Филипп Олегыч, разрешите вам показать спальню для новобрачных, которую я приготовила для вас на третьем этаже. Прошу вас…

Наверху Вероника от светской ипостаси радушной хозяйки дома перешла к арматорской должности. Будь то в плане выражения, так и в том смысле, какой она вкладывает в заботу арматора о подопечных телах и организмах. По форме и по содержанию.

— …Джакузи на двоих, унитаз, биде за той зеркальной дверью. Экстравитамины, стимуляторы там в аптечке. Дополнительные чистые простыни в комоде.

Локальную аудиозащиту я поставила. Можешь громко вопить в экстазе, Настена, когда молодой муж будет обильно заливать тебе, в шейку матки с турбонаддувом.

Сама же не влагалищем единым, но и всем телом потрудись, чтоб муж всю жизнь помнил первую брачную ночь. Не меньше пяти-шести максимальных эксцессов для него.

И смотри у меня, девка, чтоб никакого богомерзкого тантризма. Лучше без одного-другого бабского оргазма остаться, чем ретрибутивность схлопотать справа-слева по яичникам, больно.

Тебе же, братец Фил, мое арматорское указание усердствовать на совесть, не абы как. А то знаю я вашего брата. Полторы фрикции и готовчик, отвалился мужчинка дрыхнуть.