Бентли Литтл - Невидимки

— Что-то я объелась, — сказала Лоис.

Вирджиния кивнула.

— Я тоже.

— Как прошло? — спросил я. Этот вопрос я задал специально, мне хотелось, чтобы они чувствовали себя виноватыми за то, что не дождались меня. Как в мультике «Рождество Чарли Брауна», когда Чарли ехидно поблагодарил Виолетту за поздравительную открытку, которую она, конечно же, не посылала.

Вирджиния посмотрела на меня.

— Что?

— Как прошёл обед?

— Что значит «Как прошёл обед»?

— Просто любопытно.

— Ты же там был.

— Нет, не был.

Лоис нахмурилась.

— Ты был там. Я рассказывала тебе об аварии, в которую попала моя дочь.

Я моргнул.

— Не было там меня. Я всё время просидел здесь.

— Уверен?

Я кивнул. Разумеется, уверен. Я знал, где я был во время обеда, знал, чем занимался, и, тем не менее, я был немного шокирован, удивлён. В голове немедленно промелькнула глупая мысль о том, что где-то рядом ходит мой двойник.

— Хм. — Лоис качнула головой. — Странно. Готова поклясться, ты там был.

Меня не замечали. Буквально все.

Поначалу я не обращал на это внимания, потому что компания не являлась одной большой счастливой семьёй. Особо тут не пообщаешься и даже приятели не имели возможности поболтать и лишь обменивались краткими приветствиями.

Но все они будто сговорились не замечать меня.

Я старался об этом не думать, старался не переживать. Но я всё равно переживал. Я думал об этом, когда приходил на работу, когда сидел в одном кабинете с Дереком, когда уходил на обед.

Зацикливаться на собственных проблемах могло показаться легкомысленным. В смысле, в странах «третьего мира» люди каждый день умирают от болезней, с которыми современная наука может легко справиться. В моей собственной стране полно бездомных и голодающих, а я тут переживаю, что не могу найти общий язык с коллегами.

Но у каждого своё видение мира.

А в моём мире это было очень важно.

Я думал о том, чтобы поговорить об этом с Джейн, всё ей рассказать, даже продумал, что буду говорить, но почему-то никак не решался на этот разговор.

В пятницу, в 4 часа Хоуп, как обычно, раздала всем недельные чеки. Когда она протянула мне конверт, я поблагодарил её и заглянул внутрь.

Сумма в чеке оказалась на 60 долларов меньше, чем обычно.

Я смотрел на цифры в недоумении и взглянул на Дерека.

— С твоим чеком всё в порядке? — спросил я.

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Не смотрел.

— Посмотришь?

— Не твоё дело, — ответил он.

— Ну и ладно. — Я встал и вместе с чеком отправился к Стюарту. Тот, как обычно, сидел за столом и листал компьютерный журнал. Я постучал в дверной косяк и, когда он поднял взгляд, вошёл.

— Ты что здесь забыл? — нахмурившись, поинтересовался он.

— Есть проблема. Нужно поговорить.

— Что за проблема?

У стола стоял стул, но Стюарт не предлагал присесть, поэтому я остался стоять.

— Сумма в чеке меньше на 60 долларов.

— Ничего не могу сказать, — ответил Стюарт.

— Знаю. Но вы же мой начальник.

— Ну и что? Значит, я должен отвечать за всё, что происходит в твоей жизни?

— Нет. Я просто подумал…

— Не надо думать. Я ничего не знаю о твоей проблеме и, сказать по правде, Джонс, мне плевать. — Он схватил журнал и вернулся к чтению. — Обращайся в бухгалтерию.

Я снова посмотрел на чек, на сумму и заметил кое-что, на что прежде не обращал внимания. Я прочистил горло.

— Тут написано, что я отработал только четыре дня.

— Ну, вот. Значит, сумма правильная. Дело закрыто.

— Но я отработал пять дней.

Стюарт опустил журнал.

— Чем докажешь?

— Чем докажу? Вы же меня видели. В понедельник я помог вам с заметкой по IBM и переписал страницу для новой клавиатуры. Во вторник мы вместе встречались с мистером Бэнксом и обсуждали ГеоКомм, в среду и четверг я над ним работал. В пятницу я сдал работу и принялся за обновление еженедельной системы отчётов.

— Я не могу отслеживать деятельность каждого работника компании. Честно говоря, Джонс, раньше бухгалтерия не ошибалась. Если они считают, что ты отработал только четыре дня, значит, так и есть.

Он снова вернулся к журналу.

Я смотрел на него. Какой-то Оруэлловский кошмар, натуральная «уловка-22». Поверить не могу, что это происходит на самом деле. Я заставил себя сделать глубокий вдох. За прожитые годы к подобным доводам у меня должен уже выработаться иммунитет. По идее. Молотки для Пентагона по три сотни долларов за штуку, разборки с провайдером — всё это и многое другое вынуждало меня мириться с абсурдностью мира, в котором я жил. Но, когда сталкиваешься с этим лицом к лицу, то начинаешь натурально злиться.

Стюарт продолжал игнорировать меня. Он показательно облизнул большой палец и перевернул страницу.

Он улыбался. Мне захотелось обойти стол и врезать ему по морде, стереть эту мерзкую ухмылку с его рожи.

Вместо этого я развернулся и направился к лифту. Бухгалтерия находилась на третьем этаже, рядом с отделом кадров. Проходя мимо стойки, я заметил за ней Лизу. Я не обратил на неё внимания и направился прямо по коридору в противоположном направлении от конференц-зала.

Я поговорил сначала с секретарём, затем с бухгалтером, затем с финансовым директором и, несмотря на то, что я ожидал, что именно Стюарт должен отмечать моё присутствие, директор извинился за ошибку и пообещал приготовить исправленный чек к понедельнику.

Я поблагодарил его и ушёл.

Дома я всё рассказал Джейн, не укрыл ничего. Но при этом я не смог передать ей чувство разочарования, беспомощности, которое я испытывал каждый раз, когда сталкивался с недоверием Стюарта ко мне и его полнейшим доверием системе. Что бы я ни говорил, я не мог заставить её понять, что я чувствовал. Я сердился на неё из-за этого непонимания, а она рассердилась на меня, поэтому спать мы легли злыми.

Не знаю, как именно моя работа влияла на отношения с Джейн, но она определенно влияла. Я вдруг начал раздражаться, злиться на неё безо всякой причины. Полагаю, я винил её за то, что она не застряла на такой же бессмысленной работе, как я. Я был глуп и вёл себя неправильно. Она ведь до сих пор училась и работала на полставки, разумеется, она не находилась в том же положении, что и я, но я всё равно на неё злился, а потом чувствовал себя виноватым. Ведь всё то время, пока я не мог найти нормальную работу, она оставалась со мной. Она никогда не давила на меня, всегда поддерживала. Я винил себя за подобное поведение.

И поэтому я продолжал над ней издеваться.

Что-то со мной явно не так.

Когда я только устроился на работу, то позвонил родителям, но с тех пор с ними не разговаривал. Джейн напоминала мне позвонить ещё раз, а я постоянно откладывал. Мама меня поддержала, отец тоже был счастлив тому, что я нашёл, наконец, работу, но они не проявляли никакой радости по этому поводу и меня это смущало. Не знаю, на какую работу они рассчитывали, но явно на что-то получше той, что я получил и сейчас мне было несколько неловко обсуждать с ними этот вопрос, чем как в первый раз.