Геннадий Прашкевич - ЗК-5
- Название:ЗК-5
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Геннадий Прашкевич - ЗК-5 краткое содержание
Деловая экскурсия по ЗК-5 (пятой Зоне Культуры).
ЗК-5 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«В травах, в словах и камнях…»
Слив защщитан. Барнаульскую пресс-конференцию Овсяникова подробно обсуждали в «Известиях АлтЦИК». Писали о выпученных глазах литературного чиновника Салтыкова (прозвище — Кистеперый), по колено, а то и выше увязшего в прошлом. Вы, сказал Овсяников, одержимы угасанием. Вы сделались печальными. Вот едет человек в Зону культуры, перевел Овсяников взгляд с Салтыкова на онкилонов и выпестышей, а в голове непонятно что. Не тронь его, так и будет сидеть в говне, в классической деревенской стайке. Еще писали о торжествующем смехе Овсяникова, которого и до этого не могли остановить ни Гоголь, ни Чехов, ни Достоевский, а сейчас провалится пресловутый Закон, его и Пушкин не остановит. Тургенев уж точно не остановит, хотя год объявлен Тургеневским. Писали о драке в барнаульском Центре футурологии. «Искусство есть то, что мы считаем искусством». Поборники классики выглядели там совершенными нечеловеками, уж слишком скрипуче работали их мозги. После оглушительного успеха «Фаланстера» и «Аудиторской проверки» Овсяников чувствовал себя способным на все. Подняться на Джомолунгму? А мы и этот проект обдумаем. Снять фильм из жизни пресноводных рыб — автобиографический? Никаких проблем. Он жестко, даже жестоко обрушился на «Персональный список покушений на Искусство России», печатавшийся частями все в тех же «Известиях ЦИК». Флудерасты, фотожопы! Тот факт, что у нас есть чиновники от искусства, сказал Овсяников, вовсе не означает, что у нас есть два Искусства.
Однажды Салтыкову пришлось провести целую неделю рядом с Овсяниковым.
Красный чай, кимча, пянь-су, суп из морепродуктов, кальмары и устрицы. Северная Корея. Нераспаханное поле культуры. Но прямо в аэропорту у российских гостей отобрали водку и фотоаппараты и увезли в хорошо изолированный отель. «Вы устали, — вежливо объяснил маленький корейский чиновник, принимавший делегацию. — А завтра вас ждет очень насыщенная программа».
«Хоть водку верните!» — потребовал Овсяников, но ему отказали.
Утром в машине с тонированными стеклами знаменитых российских гостей отвезли на старую мясохладобойню. За цинковой стойкой при всех режимах (но для народа) стоял, закатав рукава, улыбчивый старичок Ким с широким, блестящим, как у палача, топором в руках. Овсяников и Салтыков решили, что он рассказывает им о правильном питании, о том, как правильно расчленить свиную тушу, но переводчик внес ясность. Речь шла о волшебной силе идей чучхе. Они заливают мир солнечным светом. Они пронизывают немыслимые пространства. Жизнь, освященная идеями чучхе, возвышает.
«Зато смерть все уравнивает!» — хмуро заметил Овсяников.
«Вы сейчас рассуждаете как ревизионист».
«Тогда хоть водку верните».
Нет, не вернули, и на другой день повезли на ткацкую фабрику. Там маленькая улыбчивая старушка Ким, простодушно, как паучок, ткала божественные бесконечные полотна — при всех режимах (но для народа).
«Матерь Божья! — озлобился Овсяников. — А где корейская молодежь? Где призывный изгиб бедра, сладкие азиатские речи?»
Прозвучало капризно, поэтому, наверное, Матерь Божья даже пальцем для Овсяникова не пошевелила. А может, ее влияние в Стране Утренней Свежести было ограничено. Улыбчивую старушку Ким стенания Овсяникова нисколько не смутили. Она всякое слышала. И полет авиационных бомб, и кряканье американских мин, и стоны умирающих. Все ее близкие давно были убиты и закопаны в землю.
«Видите, — сказал Овсяников, — смерть всех уравнивает».
Но улыбчивая старушка только покачала головой. Юппи! Идеи чучхе, вот что нас всех уравнивает.
«Тогда хоть водку верните».
Но призыв и на сей раз не нашел никакого отклика.
Зато ранним утром российских гостей повезли в школу. Народный учитель улыбчивый старичок Ким при всех режимах (но для народа) трудился здесь много лет. «Волшебные идеи чучхе чудесно преображают, — с порога заявил он. — Мы живем долго».
«Поэтому у вас так много кладбищ?»
«Принявший идеи чучхе бессмертен».
Овсяников злился, но старичок был убежден: «Учение великого вождя товарища Ким Ир Сена, вечного президента, радует весь мир своей глубиной и свежестью. Учение чучхе, оно как Солнце».
«Но вечер наступает, и Солнце уходит за горизонт», — не сдавался Овсяников.
«Уходит, но возвращается. Даже если мы не видим Солнца, оно никуда не исчезает, оно в мире, оно заполняет мир светом и теплом».
7
Какая ваша любимая буква?
— Ы!
— А почему Ы?
— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…
8
А вот и дочь — она деловито улыбнулась Салтыкову с экрана «плазмы».
На левом голом плече тату — несколько строк, рассмотреть их Салтыков не сумел, но, вспомнив циркулярного поэта, поинтересовался: «Чьи?».
Дочь деловито ответила: «Тебе не понравится».
И отвернулась к огромному зеркалу, в котором отражалась комната с таким же огромным диваном, креслами, зеркальным шкафом. Одни встречают утро на алтайской вершине, другие изучают мир в столичных зеркалах. Все-таки зря мы пианино продали, подумал Салтыков, рассматривая дочь, она бы сейчас ставила на него синтезатор. Одновременно, боковым зрением, он видел нежные розы за окном своего кабинета и поблескивающую воду реки.
«Папа, мне кумач нужен».
«Какой еще кумач?»
«Ну, красная бумажная ткань. Пионерские галстуки из нее кроят».
«В чем проблема? Не понимаю. Ты же в Москве. Позвони Собянину».
«С ума сошел! — она засмеялась и выгнула красивое бедро перед зеркалом. — С тебя толку… Маму попрошу… — Она вытянулась, как пионерка, перед зеркалом. — Узкая юбка-карандаш с завышенной талией, а? Как тебе? И черные лодочки с открытыми пальчиками…»
Он спросил:
«Зачем тебе кумач?»
«Пока не знаю. Может, и не понадобится».
И повернула красивую головку влево, потом вправо.
«Или красный педикюр, а? И маленький шейный платочек, под леопарда? Ну, папа! Я сперва думала — белая летящая юбка чуть ниже колен и топ-корсет в стиле пин-ап черный в белый горох, а? И черные босоножки на двух лямочках, это заводит. И долой клатч! Никаких клатчей! Сколько можно! Я придумала, папа. Упадешь, что я придумала! Вместо клатча — книжку! Он точно в обморок упадет. — Салтыков с немым сожалением увидел валяющееся на полу первое чудесное издание „Котика Летаева“. — Ты его не знаешь. Он в космос летает, как ты на свои совещания. Я вас познакомлю. Такой эстет, что его сложностью нужно брать и интересностью деталей».
Ряд волшебных изменений… Ну да, он это уже слышал в дороге.
С рукавов — молнии, как гроздья… кашемировое пальто песочного цвета… белый шарф оттеняет смуглое лицо… И сладкий апофеоз: гуськом маршируют доминирующие самцы…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: