Cи Джойнер - Немо восставший

Сара поднялась из главного люка Наутилуса, а Дункан в это время выловил в кожаном ведре извивающуюся рыбу: «Они находились в озере у кают экипажа. Так удобней, чем когда ловишь их в волнах». Он поднял глаза и посмотрел на нее: «Ну, что ты думаешь о нашем гении?»

Сара поднялась на палубу. «Он просто гений. И всё».

«Его поведение тебя разочаровало?»

«Скажем, сегодня был очень необычный день, и он ведет себя соответственно».

«Это еще мягко сказано. Ты уже сделала за него значительную часть работы, потрясающую работу, дочка».

«Но вряд ли он это признал и оценил». Сара спустилась по лестнице с надводной палубы лодки: «Мне очень не понравилось, как он говорит с тобой».

При этих словах Сара напомнила Дункану свою мать, это так заметно было в его дочери. «Не сердись, умерь свой пыл. Он пока на ножах с нами, но я не думаю, что реалии всего происходящего окончательно прояснились, однако это рано или поздно произойдет».

Сара ответила: «Мне кажется, ты просишь слепого воззреть».

«Всё не так уж и ужасно». Дункан посмотрел на свою дочь: «Все эти последние двадцать лет я не был тем отцом, каким должен был быть, поэтому не уверен, что заслуживаю твоей защиты».

«Ты позаботился о моем образовании, и о том, чтобы у меня появился этот шанс – такой, как теперь».

«Ты знаешь уже намного больше всего того, чему тебя учили, и этот “шанс” вовсе не какой-то подарок. Ты его заслужила». Дункан улыбнулся, поднимая ведро: «Ну что, дорогая, на обед морской окунь от Наутилуса?»

Сара взяла отца за руку. «Папа, может, это мне и не пристало, но отведи меня куда-нибудь, где много виски».

_______________________________________________

_______________________________________

________________________________

_________________________

__________________

_____________

НОЧНЫЕ РАСПРАВЫ

«Я знаю, что там у тебя никакого мертвого ребенка нет, судя по тому, как ты затаскивал в фургон этот гроб».

Начальник тюрьмы Крамер поднял руки вверх, взглянув в оба ствола полицейского дробовика Гринера, наведенного ему в грудь. Он бегло взглянул на лицо человека, которое было скрыто клетчатым платком, стоявшего в нескольких шагах от старой погрузочной платформы Либби. Его дробовик в лунном свете выглядывал из темного угла, и он выкрикивал команды комендор-сержанту:

«Слезай оттуда».

Сержант наклонился к тормозам фургона, оттуда, где он сидел, с сиденья кучера, попытавшись дотянуться до пистолета, который был спрятан у него в сапоге. Рот и рассеченные его губы с языком были прикрыты повязкой, мешавшей ему говорить и превратившей его возражения в невнятное бормотание. Он выставил вперед левую руку, якобы спускаясь вниз, а правой тем временем попытался выхватить пистолет.

Но человек с дробовиком его опередил.

Он прострелил сержанту плечо, и тот слетел с повозки на спины лошадей в упряжке, после чего тяжело рухнул на землю.

Дробовик сместился в направлении Крамера со словами: «Он идиот, но ты же не идиот, так ведь, начальник?»

«Мне хочется думать, что нет», ответил Крамер.

«Конечно нет, гляди, сколько денег ты украл; а это ведь требует ума и сообразительности. И к тому же все это золото. Ты, наверно, дьявольски горд собой».

Крамер показал зонтом на комендор-сержанта: «Как ты узнал об этом? Что мы намерены сбежать? Это он тебе сказал?»

«Он не в состоянии ничего говорить». Человек с лицом в платке широким шагом переступил через сержанта, который все еще дергался.

«Все, что тебе нужно знать, это то, что ты раскрыт», сказал он, усаживаясь на сиденье извозчика и ни на секунду не сводя дробовик с Крамера. «Мне кажется, настало тебе время сменить этот зонтик на трость».

Он спустил курок, выстрелив из второго ствола, и Крамер отлетел назад, влепившись в побеленную стену с гигантскими буквами на ней, кричавшими: «ПРОДУКТЫ ЛИББИ».

Лошади из упряжки фургона рванули с места при грохоте этого выстрела, а стрелявший бросил дробовик назад, в повозку, рядом с детским гробиком, и направил понесших лошадей подальше от тюрьмы по небольшому переулку к отраженным огням старого Ричмонда.

Крамер, перевернувшись на окровавленный бок, крикнул сержанту: «Ты дубина стоеросовая». Он стал пытаться подняться на ноги, опираясь на свой зонт, и он сломался пополам.

* * *

В Нью-Йорке же Малберри-стрит озарила огненная вспышка.

Это была бесшумная вспышка пламени раскаленного шара, но вслед за ней последовал ревущий гром взрывов десяти динамитных шашек – это взорвалась двухместная коляска епископа Фальконе.

Епископ уселся в нее минуту назад, удобно устроившись там, и молодой священник спросил его: «Qual è la prima cosa che dirai a Signor Grant?» [«О чем самом первом вы скажете г-ну Гранту?»] . И тут они услышали тиканье.

Молодой священник схватил епископа за руку.

Но огненная вспышка взрыва превратила их в пепел.

Взрыв расшвырял горящие колеса коляски в тележки торговцев и стойки с фруктами, отбросив скрючившуюся и громко заржавшую лошадь в окна магазина, с охваченным огнем хвостом и гривой.

Покрытая тканью остальная часть коляски мгновенно воспламенилась, окатив Нью-Йоркский квартал огненным дождем и наполнив небо обломками и искрами, которые, взлетев, стали падать обратно, в дымящуюся воронку в центре улицы.

* * *

Грант отодвинул на своем столе в сторону кипу бумаг и пакетов, освобождая место, куда Джулия могла бы поставить кофейник с желтой полоской и две чашки с президентской печатью. Солнце встало менее получаса назад, и в Белом доме было еще тихо, слышны были лишь их голоса.

Джулия налила ему кофе, а Грант ополоснул лицо в умывальнике и сказал: «Такое впечатление, что в последние дни я еще жив только благодаря кофе».

«Лучше уж так, чем по-другому».

Грант сдвинул с места графин с бурбоном: «Смотря как ты на это смотришь, дорогая». Он налил себе в чашку кофе. «И в зависимости от времени суток. Не читай эту дрянь».

Джулия Грант взяла со стола газету, аккуратно сложенную на второй странице, и начала читать.

«Утренний выпуск», сказал Грант. «Через двери этого кабинета проходят тысячи людей, и все они его заметят».

«И что ты об этом думаешь?»

«Я думаю, что мое убийство будет происходить постепенно, по мере появления каждой такой статьи». Грант допил свой кофе. «Этот тип, ее написавший – отвратительно ревущий осел, но он недалек от истины».

ГАЗЕТА «THE NEW YORK WORLD TELEGRAM»

МОРСКИЕ ЧУДОВИЩА УЖЕ НА НАШИХ УЛИЦАХ!

Мнение Гидеона Спилета*

Мы уже сталкивались с сообщениями о гибели людей; о кораблях, потерпевших крушение в нескольких милях от наших портов, экипажи которых погибли самой ужасной смертью от лап каких-то загадочных тварей. Наш репортер несколько лет внимательно следил за всеми перипетиями борьбы с капитаном Немо, который топил корабль за кораблем в своем стремлении добиться мира любой ценой, часто выдавая себя за какое-то морское чудовище. Но теперь кровь, залившая наши волны и гавани, вышла из берегов и выплеснулась на наши улицы – после убийства представителя Италии в нашей стране, Его Святейшества Епископа Фальконе.