Елена Мищенко - Пятый representative
- Название:Пятый representative
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Стрельбицький»f65c9039-6c80-11e2-b4f5-002590591dd6
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Елена Мищенко - Пятый representative краткое содержание
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке. Книгу украшают многочисленные смешные рисунки и оптимизм авторов. Серия состоит из 15 книг, связанных общими героями и общим сюжетом. Иллюстрации Александра Штейнберга.
Пятый representative - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Батальйо-о-он! Стой!
Тут Боря-папуас, возбужденный очевидно словом «батальон» завыл уже совсем не к месту поездную жалостную:
Я был батальонный разведчик,
А он писаришка штабной,
Я был за Россию ответчик,
А он спал с мое-о-ю жаной.
– Отставить песню! – не растерялся Савелий.
Тут подошел бледный Беня и срывающимся голосом велел всем нам отправляться на второй этаж в актовый зал.
– Да, – сказал мне Эдик. – Компания нам попалась та еще.
Школа оказалась далеко не новой. Она размещалась на 2-м, 3-м и 4-м этажах старого доходного дома в стиле «модерн» с примесью эклектики, построенного где-то в 1905-07 годах (я тогда уже немного разбирался в этих делах). Классы тесные, коридоры полутемные, актовый зал – длинная кишка, созданная из четырех соединенных комнат, стоящих в ряд анфиладой с ровным полом, так что в конце зала трудно было разглядеть, что происходит на эстраде.
Беня выступил с тронной речью, в которой назвал наш великолепный марш-бросок, который надолго запомнится местным жителям и торговкам Сенного базара, «позорным». После этого он представил нам классных руководителей и велел вместе с ними отправляться на свое постоянное место жительства.
Кабинетной системы тогда еще не существовало, и наш класс, располагавшийся на третьем этаже, стал местом нашего постоянного пребывания. Классный руководитель – физик – Андрей Петрович оказался человеком добродушным, но довольно грубым. Он, в свою очередь, произнес в классе речь по поводу нашего похода, назвав поведение некоторых учеников скотским, а их – этих учеников – скотами. При этом он пристально смотрел на Борю-папуаса. За это Андрей Петрович получил кличку «скот», которая держалась неизменно за ним весь год. Многие к ней настолько привыкли, что забыли его основное имя. Он, как мы предполагали, знал об этом, и это не вызывало у него никакого восторга. Он периодически высказывался в туманных выражениях, что всякие клички давать преподавателям не следует, что это неблагородное дело. Через пару недель в школе появилась активная мамаша Вити Розенталя с целью создать инициативную группу родителей. На ее беду первым встречным в коридоре оказался Андрей Петрович. Она подошла к нему и спросила:
– Вы не подскажите мне, где я могу видеть преподавателя Скота?
– Как вам не стыдно! Пожилая, вроде культурная женщина, а пользуетесь какими-то постыдными кличками.
– Вы напрасно обижаетесь. Это не кличка, это вполне приличная фамилия. Был даже такой известный писатель – Вальтер Скотт. Он написал великолепный роман «Айвенго». Так где мне его найти?
– Я такого не знаю, – твердо ответил Андрей Петрович.
После этого Витя Розенталь получил по полной программе: и от энергичной мамаши, и от Скота.
Остальные наши преподаватели оказались довольно симпатичными людьми, кроме учителя украинской литературы, постоянно демонстрировавшего свои антисемитские настроения. Это был тучный мужчина с обрюзгшим одутловатым лицом и тусклым взглядом, за что получил кличку Сыч. Ученикам еврейской национальности он обычно говорил:
– Я розумiю, що вам тяжко буде даватись украiнська мова. Так вам, щоб здобути нормальну оцiнку, треба буде вивчити напам’ять по тридцять вiршiв кожного з поетiв: Тичини, Бажана, Сосюри та Рильського, а також декiлька вipшiв класикiв.
И мы оставались после уроков и зудили эти бесконечные вирши. Из одного конца класса слышалось:
На майданi бiля церкви революцiя iде.
«Хай чабан, – усi гукнули, – за атамана буде!»
А в это время в другом конце бубнили:
…Бо мiж наших вороних
Появились тii конi, що я знала вже про них.
Не сiнце вони смакують,
Не траву, i не овес?
А так ходять мов лiтають,
Завертають в МТС…
От этой тонкой лирики голова шла кругом, и мы переходили на весьма гуманную классику:
…Нам своє робить. —
Всiх панiв до дної ями
Буржуїв за буржуями
Будем-будем бить…
Впрочем долго мы не могли оставаться в школе после уроков, так как на второй смене с трех часов нашими классами завладевала школа глухонемых. Контакт с ними налаживался довольно слабо. И это было вызвано не только отсутствием у них слуха. В первые же дни нашей учебы в новой школе мой приятель Эдик, такой же ренегат как и я, переехавший сюда вместе со мной, забыл в парте авторучку (тогда эти предметы были еще дефицитом). Ручки на следующий день он не обнаружил и попросил меня остаться вместе с ним и переговорить с глухонемыми насчет пропажи.
Мы дождались молодого человека, который сидел за партой Эдика, достали лист бумаги и начали писать ему вопросы. Письменно он отвечать не хотел, а продемонстрировал нам такую пантомиму. Он пробежал указательным и средним пальцем правой руки по левой руке от плеча до кисти (мол, «иди ты») и в конце насадил эти два пальца на указательный палец левой руки. Пантомима легко расшифровывалась. На все последующие вопросы наши новые знакомые отвечали аналогично, вызывая восторг и мычание своих приятелей и приятельниц. Так как у них обучение шло совместно с девушками, эта пантомима носила весьма пикантный характер. Таким образом консенсунс с нашими сожителями установить не удалось.
Остальные наши преподаватели оказались приятными людьми. Русскую литературу нам преподавала Софья Борисовна. Она была изящной дамой, жгучей брюнеткой с залихватским локоном страсти за правым ухом и пикантной родинкой на левой щеке. За свою внешность она получила кличку Зулейка Ханум, или просто Зулейка. Она заставляла нас учить наизусть отрывки из Шолоховской «Поднятой целины» и Фадеевских «Разгрома» и «Молодой гвардии». Это вызывало раздражение у Сыча:
– Чому це вас навчає викладач з росiйськоi лiте-ратури? Все Левiнсон да Левiнсон (имелся в виду главный герой романа «Разгром»).
В душе Зулейка была большой поклонницей лирической поэзии. Она призывала нас учить стихи. Иногда она просила кого-нибудь из учеников, вызванных к доске, прочитать любимое стихотворение. Я в таких случаях читал Есенина, которого она очень любила и который в те времена не поощрялся, так как считался упадником. На Новый год я подарил ей сборник Игоря Северянина. Этот сборник, отпечатанный, очевидно, очень малым тиражом, попал ко мне случайно. После возвращения из эвакуации я оказался сначала в Харькове. Нам дали какое-то временное жилье, напротив которого был разрушенный дом. В грудах развалин валялись кучи бумаг, отдельных листов и разорванных книг. Я подобрал одну из них, и был очень удивлен напечатанными в ней стихами. Обложки не было, автор был ни мне ни моим попутчикам неизвестен. Из Харькова в Киев мы добирались в 44-м году поездом одиннадцать дней. От нечего делать я читал эти непонятные стихи. И где-то в середине наткнулся:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: