Галина Гончарова - Клыкастые страсти

– А… э… а…

На большее никто не был способен. Ни Настя, ни остальные хвостатые. Я вздохнула и пояснила – громко и отчетливо для самых гениальных и одаренных природой:

– Оборотни теряют детей потому, что те не могут измениться во время превращения. Значит, есть два выхода. Можно попробовать превратить детей в оборотней уже на этой стадии. Но это опасно. Организм еще не полностью сформировался. Нам не нужны такие последствия. А можно отрезать оборотню связь с луной. На это полнолуние. До следующего. Неприятно, но возможно. Ощущения будут на редкость противные. Тоска, скука, плохой сон. Но зато превращаться не надо. Что я и проделала. Так что, Настя, изволь свалить отсюда до той поры, как стая начнет оборачиваться. Я старалась, но в некоторых ситуациях кровь все равно может взять верх. Поэтому на ближайшие три дня – постельный режим с просмотром старых комедий Рязанова. Или чего-то юмористического и не вызывающего ярость. Хорошо подойдут мультики советских времен. Про Винни-Пуха. Или белогривых лошадок. Да и детям понравится.

Настя захлопала глазами, пытаясь осмыслить информацию.

Переварила.

И с воплем радости бросилась ко мне.

– Юленька, родная…

Каким чудом я оказалась на загривке у Валентина – не знаю. Но слезать в руки к ошалевшей от радости лисице точно не собиралась.

– Ты что, с ума сошла?! – взвыл Валентин, которому я безжалостно вцепилась в уши. Ничего, переживет. Интересно, кому это он? Мне или ей?

– Юленька… ты… Да я… ты для меня… я же все… все, что только могу… и жизнь, и душу…

– Возьмите кто-нибудь ее на поводок! – возопила я, пришпоривая приятеля, чтобы Настя не достала мои ноги. Что бы она ни собиралась с ними делать – обнимать, целовать или просто облить благодарственными слезами, – меня не устраивал ни один вариант. – Вы что, не понимаете, что если она не успокоится, то может повредить детям?!

Подействовало не хуже крапивы. Настя замерла как вкопанная.

– Юлечка, родненькая, а…

– Молчать! Слушать! Ты на чем сюда добралась?!

– На машине.

– Сама до дома доехать сможешь? Явно нет. Валь, прикажи кому-нибудь, пусть ее довезут. Сама она еще в столб впишется от радости. Настя, запасись продуктами и посиди полнолуние дома. Тебе лучше не гулять под открытым небом. Сейчас, пока такое время.

– Да я все три дня дома просижу!

– Вот и просиди. И постарайся быть поспокойнее. Не прыгать и не бегать без надобности. Сама понимаешь, если эмоции перехлестнут через край, мою заплатку просто сорвет. А вторую я наложить в этом месяце уже не смогу.

– Почему?

Это уже Валентин. Я замерла у него на шее. А правда, почему?

Ответ нашелся там, где хранился подарок Даниэля.

– Слишком много сил. Сейчас незаметно, но в ближайшие два дня я практически не смогу пользоваться своей силой . Сегодня, завтра, может, еще и послезавтра днем.

Я действительно начинала чувствовать какое-то головокружение. Да и желудок подозрительно шевелился, собираясь выпрыгнуть на белый свет.

– Настолько плохо? – это Таня.

Я пожала плечами.

– Ребята, спустите меня на землю, пока я вашему вожаку затылок не облевала, а? Первые пять минут на адреналине вроде и ничего, а вот потом тяжеловато. И еще одно. Луна коварна. Она не простит отобранной добычи. После рождения детей месяца три тебе придется жить вне города. Там, где ты можешь скрываться. Лучше с друзьями. Потому что любой ночью ты сможешь обернуться даже неожиданно для себя. Понимаешь? Пару месяцев ты будешь опасна и для людей, и для себя. И даже для детей.

– Я справлюсь, – уверенно ответила Настя. – Если понадобится…

Сильные руки подхватили меня и осторожно, стараясь не трясти, опустили на землю.

– Понадобится. Мне жаль, но у тебя просто не будет выбора.

– Я все перетерплю.

В голосе Насти было столько уверенности, что я вздохнула. Завидно? А то… Ее мечта сбылась. Мою мне никто не вернет. Ни мечту, ни любимого… никогда.

– Поезжай домой, – попросила я. – И купи в аптеке пустырник. Тебе полезно.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа! – пропела Настя и вылетела с полянки. За ней отправился какой-то высокий парень. Я вопросительно скосила глаза на Валентина. Вольп понял и успокаивающе потрепал меня по плечу.

– Ваня, один из моих прим. Он сможет сдержаться, сколько надо.

– Хорошо. Тогда я спокойна.

А голова-то болит. И сильно. Я тряхнула головой, убирая волосы с лица.

Ой, зря я это сделала. Желудок все-таки решил поглядеть на белый свет… мамочки…

Я едва добежала до кустов и согнулась вдвое. Но даже спокойно помучиться мне не дали. Меня поддерживали в двенадцать рук, кто-то обтирал лицо влажным полотенцем, кто-то подсовывал стакан с водой, кто-то шипел сзади меня: «Да уйдете вы отсюда или нет, ослы бесчувственные, ей же плохо…»

Когда мне стало чуть получше и желудок прекратил выворачиваться, а стальной обруч немного разжался, я посмотрела вокруг – и у меня глаза на уши полезли. Вокруг были только одни женщины-оборотни. Примерно двадцать девушек кружились вокруг меня, наперебой предлагая помощь и только что хвостами не виляя. С чего бы это они так подобрели?

Хотя я и так знала. Я помогу. Что я, сволочь? Я обвела девчонок взглядом.

– Да помогу я вам, помогу. Только по очереди, начиная с самых старших, идет? И с вампиром на эту тему поговорю, чтобы вас полгода – это три месяца до родов и три после – не трогали. А лучше год.

Только сейчас я подумала про Мечислава. Твою зебру. А ведь он мне голову оторвет…

– Не оторвет. Или я ему сама чего-нибудь оторву.

Надя. Я что, вслух разговариваю?

– Нет. Просто у тебя запах очень сильно поменялся, когда ты про клыкастика подумала. И мордочка выразительная.

– Сама ты мордочка. Зеленая, – огрызнулась я. – И с хвостом.

– Юль, не надо так, ладно? – Надя скорчила мне рожицу. – Не такие уж мы и свинюки. И все понимаем.

– Всё – что?

– Что тебе тяжело, что больно…

– Это мелочи. А вот двое здоровых детей за пять минут боли и день слабости – это более чем достойная цена, – отмахнулась я.

– Я знаю. Дед тебя замечательно воспитал.

– Меня в основном мать воспитывала.

Какого черта? Надька в моей семье как двоюродная сестра, но зачем все вываливать перед этими хвостатыми?! Хорошо хоть Клавки нет, но и без нее я не собираюсь откровенничать о своей семье при посторонних! Но Надька не унималась…

– Юль, кому ты лапшу вешаешь? Главный у вас именно дед.

– Мы здесь мою семью обсуждать будем? – окрысилась я.

– О, приходишь в норму. А то какое-то у тебя настроение было нерабочее, – констатировала эта нахалка. – Поговорим как деловые люди?

Я сплюнула в сторону.

– Валяй. Ты хочешь поторговать моими способностями?

– А ты не хочешь?