Галина Гончарова - Клыкастые страсти

Она шагнула ко мне еще ближе.

– Прекрати истерику! – рыкнул Валентин, но опоздал.

Настя резко схватила меня за руку и дернула на себя. Что она хотела сделать, что бы сделала я в ответ, как бы поступил Валентин – все осталось неизвестным.

Потому что стоило ей коснуться моей кожи, как между нами волной поднялась сила .

Это было почти как с Кларой, только ярче, резче, острее… Меня подхватило и понесло. Сила выплеснулась наружу, и Настя захлебнулась ей, как неопытный купальщик – морской водой.

А я держалась на гребне волны. Сила подхватила меня и понесла.

Сейчас я видела . Не просто смотрела на окружающих меня оборотней, но и видела, что они из себя представляют, видела связывающие стаю прочные нити, видела разноцветное сияние аур и контуры их зверей, готовых проявиться.

И было так интересно…

Ближе всего ко мне стояла Анастасия.

И она же была интереснее всех.

Беременность, которая вовсе не красила ее в человеческом облике, обернулась внезапно яркой вспышкой в ее ауре. Голубой, белый, золотой тона. Яркое сияние вокруг живота. И – любовь, смешанная с отчаянием так, что неизвестно, чего там было больше. Она не просто хотела ребенка. Она мечтала, любила, жила этим ребенком.

Ребенком?

Я пригляделась внимательнее.

Ой ли…

В районе живота Насти виднелись два световых пятна. Я ничего не понимала в аурах, но отличить одну от двух все-таки сумела. Детей было двое. И они были вполне разумны.

Именно в эту минуту я стала яростной противницей абортов.

Какой дурак сказал, что это просто сгустки клеток?! Сгустки клеток – это тромбы, это опухоли, узелки, но не дети. Даже сейчас это были две личности. Они думали, чувствовали, они… боялись…

Я видела и понимала это абсолютно отчетливо. Как таблицу умножения. Им было… Это было двойственное ощущение. Им было тепло и уютно, они знали, что любят и уже сейчас любимы и желанны, что дороже, чем они, для их матери никого нет. И в то же время они чувствовали ее страх и боялись. И ощущали, что что-то идет не так. Неправильно. И от этого им тоже было больно и страшно.

И мне стало их жалко.

Неужели им надо умереть?

Картинка из цветных пятен и нитей вдруг прыгнула еще ближе, стала ярче, отчетливее, резче. И понятней.

Конечно, у женщин-оборотней будут выкидыши. Если бы дети могли изменяться вместе с матерью, этого бы не произошло. Но они пока не могут. И лисица, волчица, зайчиха не могут выносить человеческих детенышей – на пятом месяце те становятся слишком крупными.

Есть два выхода. Чтобы не случилось выкидыша – или дети должны стать оборотнями еще в утробе матери, или женщина-оборотень должна не изменяться хотя бы еще три месяца. Восьмимесячный ребенок вполне может выжить, особенно если сделать матери кесарево. И потом, этот ребенок – оборотень. Это вам не недоношенные детки алкоголиков и наркоманов. Оборотня можно хоть пополам порвать: если мозг и сердце целы – восстановится.

Но что делать мне?

Я уже не могу просто закрыть глаза. Смерть этих детей будет на моей совести. Потому что я видела – и не попыталась ничего сделать. А вот что я могу сделать – вопрос.

Черт бы побрал мое незнание и неумение. Приду домой – повешусь в сетке. И фиг я вылезу из нее, не получив ответа на все мои вопросы. А пока…

Менять природу детей я не стану. Да, я хорошо знаю анатомию, но я ничего не знаю о природе оборотней. Вряд ли Настя обрадуется, получив вместо приличных детей сиамских близнецов или что-то еще похуже. А вот оборвать связь оборотня с луной на этот месяц – или перевести ее биологические часы на три дня вперед…

Можно ли так сделать?

Серебристый рисунок на ауре Насти пульсировал и дрожал. Мигал огнями и постоянно пребывал в движении. Это мне было знакомо. То же я видела у Тани и Леши. Это то самое, что отвечает за превращения?

Черт его знает. Но попробовать-то можно!

Где-то в глубине души насмешливо оскалилась женщина со звериными глазами.

«Ты хочешь этого? Хочешь помочь ей? Чтобы у нее были дети? Хорошо. Тебе придется заплатить…»

Хочу?

А что, есть выбор?

Я протянула вторую руку и закрыла пятна куском своей ауры.

А-а-а-а-ау-у-у-у-у!

Было больно.

Такое ощущение, что у меня эту пакость на коже выдавили. Раскаленным железом. Но зато я с удовольствием пронаблюдала, как серебристые пятна накрывает куском чего-то туманно-белого, и они затухают и гаснут до блекло-серого оттенка.

Заплатка была наложена прочно, добросовестно и отпадать в ближайшую неделю не собиралась. Откуда-то я знала, что дней через восемь моя заплатка полностью растворится в Настиной ауре и оставит по себе только недолгую память. Может быть, немного тоски. Может, немного злости или неприязнь к вампирам. Ненадолго. Еще дня через два все пройдет. Но в следующем месяце заплатку опять придется обновлять.

Интересно, можно ли это проделать безболезненно?

Серебряный рисунок стал похож на несколько маленьких точек светлой кисточкой. И вообще больше не светился. И не пульсировал.

Ну и славно. Дети теперь в безопасности на целый месяц. Я проговорила эту мысль про себя раза четыре.

И только потом позволила себе моргнуть – и выпасть из транса в реальность.

Как оказалось, задницей на мокрую траву.

– Твою зебру!

– Юля, что случилось?!

Валентин оказался рядом со мной первым. Он отодрал меня от Насти (Настю от меня?) и кое-как поставил на ноги.

– Полегче, медведь декоративный, раздавишь нафиг!

– Удавлю, а не раздавлю. Изволь объяснить, что тут происходит!

– Да, пожалуйста, – подала голос Настя, которую никто так и не удосужился поставить на ноги. А с чего это она стала такой вежливой?

Что ж, маленькую пакость она заслужила.

– Ты бы встала с травки. Детей раньше времени застудишь.

– Детей? Каких? Но…

Я с удовольствием пронаблюдала смену выражений на ее физиономии. Потрясение, недоверие, радость, обреченность…

И только потом, когда она взлетела с травы, соизволила ответить.

– Ну да. Ты ждешь близнецов. И месяца через три станешь мамой. Вот пол не скажу. Сама пока еще не разобралась.

– Ты что, издеваешься?!

Лисица просто рычала. Валентин ловко переместил меня к себе за спину. Я не сопротивлялась – порвет, и глазом не моргнет.

– Думаешь, мне легче стало?! В этот раз я теряю двоих детей! Двоих! Боже, за что мне это!

Вопль вышел настолько проникновенным, что я почувствовала угрызения совести. И вздохнула.

– А кто тебе сказал, что ты теряешь ребенка? Да еще и двоих? Никого ты в этот раз не потеряешь.

Подействовало. Как кружка ледяной воды на ошалевшего кота. Настя остановилась и замотала головой.

– Что?

– То. Кто тебе сказал, что ты их потеряешь? Плюнь в глаза. В этом месяце тебе выкидыш не грозит, если ты соизволишь сейчас же уехать домой и заняться чем-нибудь сугубо мирным. А в следующем повторим процедуру.